Глава 5
Сердце пропустило удар и болезненно заныло.
Тут зарокотал густой бас:
– Ну чего встал! Пропусти командира!
Сотник бесцеремонно отстранил Звира и важно зашел в дом.
Обнял меня, похлопал по плечам:
– Эка ты заматерел! Настоящий партизан! Жалко, не с нами.
Церемонно поздоровался с командиром отряда.
Подбежал управляющий и заискивающе заюлил:
– Пожалуйте! Все уже готово!
И провел нас в другой конец дома. Я удивился. По прибытии мы осмотрели все помещения, и в этой комнате был лишь гладкий стол с лавками. Теперь он был богато накрыт – бутылочка самогона литра на три и всякая снедь, среди которой на самом видном месте приковывал взор роскошный шмат сала.
– Це дило, – удовлетворенно произнёс Сотник, а потом кивнул Звиру: – Ты выйди пока. Нам с гостями накоротке поговорить надо.
И мы остались за столом втроем.
– Не бойся. Не отравим, – Сотник разлил по стопкам самогон. – Ну за встречу партизан-большевиков с партизанами-патриотами!
Опрокинул в себя содержимое. Крякнул. Логачев последовал его примеру. Я едва приложился – не сильный любитель самогона, хотя он и был неплох.
Разговор сразу заструился какой-то легкий, непринуждённый. Два ушлых артиста и интригана, Сотник и Логачев, знали, как важна эта беседа, как и куда ее вести. И оба пока что осторожно прощупывали друг друга, делясь, к слову, новостями, некоторые из которых были весьма любопытны.
Постепенно они подошли к главной проблеме. Как только Сотник чуток расслабился, тут же Логачев и ударил его вопросом:
– Скажи-ка лучше, зачем твои люди наших парашютистов в Залесье положили?
– Положили? – Сотник непонимающе посмотрел на командира партизанского отряда. – Не, то не наши. Мы в те места не лазим. И с твоими не бодаемся.
– Тогда кто? – напирал Логачев, сразу же откинувший за ненадобностью былую расслабленность.
– Да кто угодно. Знаешь сколько всякой швали сейчас под знаменем Свободной Украины бандитствует. Не счесть.
– И тебе, борцу за народное счастье, по пути с такими вот бандитами?
– Ну с кем как, – неопределенно пожал плечами Сотник.
– А знаешь, Юлиан Юстинианович, я уполномочен официально довести до тебя, что, в случае если мы с тобой будем согласованно бить немца, советская власть все претензии к тебе снимает. И в будущем, когда фашистскую гадину раздавим, станешь уважаемым членом общества. Должность какую-никакую получишь. По способностям.
Сотник удивленно посмотрел на командира отряда. Потом задорно рассмеялся:
– Покупаешь меня¸ значит, Андрей Пантелеймонович!
– Покупают овцу на базаре. А я призываю послужить людям по-настоящему.
– Я и служу. Вольной Украине. С козаками, сотниками и набожным народом, ходящим в храмы. И с доброй украинской песней, – глаза Сотника мечтательно затуманились. Мне подумалось, что по привычке сейчас затянет старую козацкую песню, но он сдержался.
– Юлиан, ну что вы все хорохоритесь? – устало спросил Логачев. – Все равно вас задавят. Не может ваша мышь Галиция рядом с такими тиграми, как СССР и Германия, выжить и свободной остаться.
– А как тигры друг дружке усы повыдергивают да раны зализывать отползут, то на мышь никто и не посмотрит.
– Так не бывает. Кто-то да посмотрит.
– А если мышь бешеная, – прищурился хитро Сотник. – Тогда себе дороже будет ее загонять.
– Что, станете бешеными?
– А что, думаешь, не сможем? Мы сможем. Наш народ хоть умом недалекий, но дюже упрямый. Злобы в нас много накопилось за столетия. Не приведи Господь, выплеснем ее на кого.
Логачев не слишком надеялся обратить Сотника в нашу веру. Понятно, что лесной командир себе на уме – сильно с немцами не закусывался, предпочитая щипать их понемножку и выжидать удобного момента, чтобы поднять войско на борьбу за Свободную Украину. Наивно рассчитывал, что русские с немцами изнемогут во взаимной бойне, тогда можно будет выгодно продаться Англии или Франции, заручившись их помощью в признании суверенитета.
Но все же итоги встречи в целом были удовлетворительные. Хотя о совместных действиях против немцев и не договорились, однако заключили пакт о ненападении. Теперь наши люди друг друга не трогают, во всяком случае, на подконтрольных территориях. Сотник пообещал также других националистов вразумить, чтобы слишком в партизан не палили, но честно предупредил, что это вряд ли удастся.
– Только за своих отвечаю. А по лесам столько шушеры ползает. Даже на нас прыгают.
Обменялись паролями, как различать друг друга. Утрясли другие вопросы. Договорились обмениваться информацией по немцам, если те будут затевать что дурное.
И надо отметить, слово свое Сотник держал. Боестолкновений с его людьми не было. Где мы пересекались, пароли помогали, и расходились миром.
Еще не раз приходилось мне с заместителем командира отряда по разведке Наумом Решетовым встречаться в этом лесохозяйстве с Сотником. Однажды лесной хозяин сильно нам помог, скинув информацию по военнопленным. В результате мы провели акцию, освободили людей, которые влились в отряд.
– Можем же вместе идти, – удовлетворенно произнес на последующей встрече Решетов. – Немцев гнать.
– Можно и гнать. Только не обижайся – потом я вас буду гнать, – прищурился Сотник.
– Ну попробуй… Хотя то дело будущее. А пока – немец…
Сотник задумчиво смотрел на нас. И было видно, что он что-то задумал. Распирало его похвастаться, но не стал.
С другими националистами стычки у нас продолжались. Притом становились чем дальше, тем ожесточеннее.
А к концу 1942 года у националистов пошло какое-то движение в их отрядах и подпольных структурах. Они сильно активизировались. И мы ждали от них какую-то грандиозную мерзость…