Глава 8
Благодарность нам за успешную операцию вынесли. Начальник областного управления самолично сердечно руку жал.
А вот успех это или провал, мы лично для себя так решить и не смогли. Под сотню боевиков перемолоты. Еще столько же взяты в плен. Изъято значительное количество оружия. По наводке пленных уничтожено несколько схронов. Успех, конечно. И большой успех. Но Звир опять ушел. Значит, и отряд «Корни» жив. И вскоре снова проявит себя.
Розов горевать не собирался.
– Грустить не надо, Ваня, – он отстучал пальцами на крышке своего начальственного стола такт. – Кончики у нас остались.
– Клара? – спросил я.
– Она самая. По-хорошему, конечно, ее бы сейчас в холодную. Допросить с пристрастием. Но пусть еще походит на поводке. Тем более наша «нора» к ней приноровилась. Держит крепко.
Не сильно я верил в успех этого мероприятия. После такого феерического провала вряд ли снова Скрипач появится здесь. Но попробовать стоило. К тому же к ней могут и из лесов волчары наведаться, начать задавать неудобные вопросы о том, почему их охота не удалась, и тут мы с рогатинами и сетями. Так что обложили мы пани Стасько по всем правилам. В том числе и с изъятием почтово-телеграфной корреспонденции.
Сама Клара впала в тяжелую меланхолию. Дабы развеять ее, попыталась опять повеситься на шею заместителю военного коменданта, но тот после намека товарищей из политотдела о вреде для послужного списка чрезмерной тяги к женскому полу озаботился своим моральным обликом. Интересно, что это она на бывших мужиков своих кидается? Ищет замену Скрипачу? Понимает, что позарастали к ней отныне его стежки-дорожки?
Еще интереснее, что с самим Скрипачом сделает Звир. Спишет все на фатальное невезение? Обвинит в предательстве и повесит на суку, где тот будет смотреться очень даже органично? Во всяком случае, для моей эстетствующей натуры – что поделаешь, люблю, когда на суку болтаются те, кто на этих же суках вешал мирное население и моих соратников.
Но события стали разворачиваться быстро и неожиданно. Сработала выемка почтово-телеграфной корреспонденции. Суть этого следственного мероприятия в том, что вся почта подозреваемого сперва просматривается нами. Вот и просмотрели.
Телеграмма пришла из далекого Воронежа: «Уезжай. Бросай все. Люблю. Больше не увидимся».
– Вот же шустрила этот Скрипач, – с некоторым даже уважением произнес Розов. – Все же смылся.
– И что Клара делать будет? – произнес я. – Упакует чемоданы и уедет? Или бросится к бандеровцам доказывать свою невиновность?
– Скоро увидим.
В бега она подаваться не стала. В тот же вечер, как получила весточку от «надежного плеча», рванула по подругам. Точнее, к подруге, живущей на улице Маяковского. После этого пару дней, сказавшись больной, на работу не выходила. Будто что-то ждала.
А потом наша наружка прошляпила все на свете.
Недаром мы с самого начала посчитали, что квартирка Клары хороша для конспиративных встреч и позволяет избежать наблюдения. Вот и не увидели наши разведчики, кто проник в нее и как. Зато увидели результат.
На полу лежало тело – еще некогда красивая женщина теперь напоминала разделанную мясником тушу. Жертву обездвижили, в рот сунули кляп, чтобы крики были не слышны. А потом… Рука отрублена. Голова размозжена. Ноги переломаны.
– Вот же зверье, – покачал головой Розов. – Не перестают удивлять своей сумасшедшей жестокостью.
Я встал перед дверью в комнату. В нее был глубоко, со всей силой, пришпилен ножом листок:
«Так будет с каждым предателем Украины. Отряд «Корни». Мы живы! Мы боремся! Мы победим!»