Глава 13
На ныне заброшенном польском хуторе в теперь казавшемся далеком 1943 году хозяева дали убежище бежавшим из лагеря евреям. Оккупанты, узнав об этом, устроили показательную кровавую расправу. Повесили всех. А добротные кирпичные строения остались нетронутыми.
Дурное место. Ощущается тяжесть человеческих страданий. Не знаю, мистика это какая-то, в которую я, как кандидат в члены ВКП(б), верить не должен, или непознанный закон природы, но я такие места просто физически чувствую. Легонько сдавливает виски, земля будто под ногами шатается. И прохладный страх ползет по позвоночнику. Самое страшное даже не мои ощущения, а то, сколько таких мест после немцев осталось. Сколько горя фрицы принесли.
В камине – да, здесь был камин – уютно потрескивают поленья, вырывая из стылой заснеженной поздней осени кусочек тепла и умиротворения. И липкий страх дурного места отступает.
Греюсь держа над огнем ладони. Я тут не просто так. Я на работе. А именно на встрече с источником оперативной информации.
Источник важный. Источник нужный. Источник из референтуры безпеки, который может много что мне поведать и немало бандеровских планов пустить по ветру. Поэтому я собран и ответственен.
Я жду. Встреча будет. Наверняка будет. Она очень важна. И я надеюсь, что все пройдет по плану…
Они пришли, когда солнце уже начало клониться к закату. Я даже не успел среагировать, когда дверь вылетела от мощного удара ноги. В дом ввалились четверо.
Тянуться за оружием бесполезно – я уже был на мушке. И, судя по лицам гостей, больше всего на свете им хотелось пристрелить меня на месте сразу же.
– К стене, москальская курва! – послышался глухой голос.
– Осторожнее с оружием. Бывает, что оно стреляет, – наставительно произнёс я, поднимая руки.
– Поговори мне! – вновь подал голос Купчик – как-то он охрип и осип в своих схронах и вообще стал походить на заросшего щетиной голодного кабанчика.
Он обыскал меня, извлек из кармана ТТ и бросил на пол презрительно, будто склизкую жабу.
Это же не просто вечер. Это праздник какой-то. Встреча старых друзей. Точнее, врагов. Событие тоже знаменательное. Все ж люди не чужие, вон столько времени друг друга искали, чтобы впиться зубами в загривок.
Вместо долгожданного агента пожаловала стая. Ее вожак Звир стоит передо мной. Рожа, как всегда, угрюмая, в оловянных глазах проявляется что-то человеческое – торжество и жажда крови. Купчик – с этим все попроще, в нем бурлит весёлое озлобление и упоение от того, что нашел-таки своего врага. А дальше будет самое интересное – когда этот враг, истерзанный и потерявший человеческий облик, будет ползать на коленях и просить милости… Нет, это он зря. Такого не будет ни при каком раскладе.
А вот и Оглобля – удачливый бегун из застенков НКВД. Все же приняли его бандиты снова в свой дружеский круг, несмотря на то что он побывал в наших лапах. Доверяют парню – Звир его даже в свою ближнюю охрану допустил. Стоит как часовой на посту у дверей, плечи расправил. И, грозно хмуря брови, неустанно водит стволом автомата Судаева из стороны в сторону. Демонстрирует, что на страже и готов костьми лечь за Украину и лично за Звира. Еще один худосочный субъект, тоже с автоматом, подпирает стенку. Такой мелкий крысеныш с равнодушным ленивым взором человека, для которого главное всласть пожрать, выпить и поспать – лучше с особью противоположного пола, притом ее согласие не так и важно. Видимо, опасен – такие мелкие и жилистые обычно весьма быстры, а поскольку своих мозгов с грецкий орех, то исправно выполняют любые приказы свыше.
– Давно тебя искал, комсомолец, – прохрипел Звир. – Встретились.
– Тоже тебя искал, – кивнул я. – Только думал, что встретимся по-другому.
– Ты думал, будет по-твоему. А все вышло по-моему. Зря ждешь своего стукачка. Не придет он.
– Я тут просто отдыхаю. Места тут упоительные.
– Вот же курва москальская, – нахмурился Купчик.
Ну а дальше мы некоторое время точили лясы. Немножко пустого разговора – они ликуют и грозят, я лениво огрызаюсь.
– Хватит угрожать, Звир, – наконец устало произнес я. – Хотел бы убить, давно бы убил. Но я ведь тебе нужен.
– Зачем? – краем губ улыбнулся Звир. – Чтобы в котле тебя живьем сварить – это да!
– Чтобы договариваться. В этой голове живет много такого, за что ты руку на отсечение дашь. Наши правила и методы. Агентура в вашей среде. Да куча еще всего. Таких, как я, просто так не убивают.
– Прав, комунячка, – согласился Звир. – Под пытками скажешь.
– Э нет. Так скажу… Если договоримся.
Звир смотрел на меня в упор. И глаза его становились все более безумными.
Шагнул ко мне. В мой лоб упер «Люгер». Выстрелит или нет? Страшное желание его жгло – нажать на спусковой крючок.
Потом он опустил пистолет и вдавил ствол в мое плечо.
Понятно. Ярость желала выхода. Сейчас прострелит мою руку – чтобы я шел своим ходом, но сделать ничего не мог. Выплеснет таким образом сжигающие его чувства.
Эх зря ты так, Звир. Не учили тебя в школе НКВД, что нельзя упираться стволом в противника. Особенно когда противник умел и силен.
Я отбил руку с пистолетом, одновременно шарахнув Звира лбом в переносицу. Что-то у него треснуло. Он упал на колени, из носа хлынула кровь. Он еще что-то хотел изобразить, но получил страшный удар ладонью по голове – специально меня так учили, и отключился.
Одновременно с этим грохнула автоматная очередь.
Палил Оглобля. Первыми выстрелами он срезал крысеныша у стены.
Купчик резко обернулся к нему, вскидывая карабин. И только успел крикнуть:
– Ты чего?!
Получил пулю в ногу и завалился.
– Да ничего! –улыбнулся радостно Оглобля. – Просто давно об этом мечтал.
А потом с улыбкой вдавил спусковой крючок. И автоматная очередь покромсала задергавшееся под градом пуль тело его давнего друга.
– Никогда его не любил, – все так же радостно улыбаясь, произнес Оглобля.
– И рассказать он много что мог про твои подвиги, – поддакнул я.
– Не без этого. Но не это главное, Ваня. Не поверишь, я лет с пятнадцати хотел его кокнуть. Потому что даже по сравнению с теми скотами, с которыми мне довелось общаться, эта скотина из ряда вон выходящая. Всем скотинам скотина! Так что благое дело сделал. Притом при задержании. Претензий ведь не будет? – испытующе и недобро посмотрел на меня Оглобля
– Не будет, – отмахнулся я небрежно, поднимая с пола ТТ. – Чего застыл? Нам работу надо доделывать.
Завозился и стал приподниматься с пола Звир. Я помог ему. Вздернул его за шкирку, ощущая, насколько он физически слабее и что я могу его просто порвать на куски голыми руками. Прислонил к стене. Теперь зрачок ствола ТТ смотрел ему в разбитую переносицу.
Ох как мне хотелось сейчас выстрелить. Чтобы эта слякоть не грязнила нашу жизнь. Чтобы за все ответил он именно здесь, именно сейчас. И только от моей руки.
Во мне отчаянно боролись долг и эмоции. Эмоции толкали – стреляй. Долг твердил, что живой Звир может сильно помочь нашей борьбе.
Я уже почти дожал спусковой крючок… Потом убрал палец.
Долг победил.
– На колени! – прикрикнул я.
Звир не спешил выполнять мой приказ. Тогда я сбил его ударом ноги на пол.
– На колени, руки за спину.
Звир повиновался. Я связал его специально приготовленным шнурком – крепко, по-партизански, так, что не развяжется.
Вскоре над хутором взмыла выпущенная мной зеленая ракета. Еще через несколько минут там стояли группа солдат ВВ и два оперативника. С удовлетворением и неким интересом рассмотрели, как лошадь перед покупкой на рынке, связанного Звира.
– Пошли шайку брать, – сказал я.
Ломиться через лес нам пришлось часа три. Прилично умотались. Но наконец вышли к цели. Уже была глухая ночь, правда, сегодня полнолуние, так что хоть что-то можно рассмотреть.
Пригляделись. Прислушались. Никакого шевеления и намёка на присутствие разумной жизни.
– Точно там схрон? – прошептал я.
– А как же! – отозвался Оглобля.
Мы осторожно подобрались к месту, где должен был быть засыпанный осенними листьями и припорошенный снегом двойной люк.
– Сам пойду, – Оглобля спокойно поднялся во весь рост.
Он отряхнулся от снега. Расправил плечи и направился к схрону. Крикнул:
– Мазила, Тугуш, вы как службу тянете?!
Никакого ответа.
Он покопался в листьях под пригорком. И исчез как по волшебству, будто сквозь землю провалился. Через некоторое время появился вновь на поверхности и помахал рукой:
– Заходи! Забирай груз!
Схрон был просторный, с казарменными помещениями, двухъярусными нарами, складом боеприпасов и оружия, кухней, отдельными комнатами для начальства. И весь завален телами.
Живыми! Они сладко посапывали.
– Хорошее зелье. Я бы еще прикупил, если недорого, – хмыкнул Оглобля.
– В аптеках пока нет, – ответил я.
Спецсредство «Нептун» только появилось у нас. Этот порошок добавляется в еду, водку, питье. Результат один – через несколько минут человек вырубается на много часов. И приходит в себя уже в камере.
Семнадцать человек, отведавших наваристого борща, в который Оглобля подсыпал отраву, так и прилегли поспать. Еще двое, не успевшие насладиться борщом, глядя на падеж своих товарищей, моментально смекнули, куда дело идет. Знали, что после такого волшебного сна обычно появляется НКВД. Так что тут же приняли мужественное и единственно верное решение – смылись в неизвестном направлении…