Глава 12
Не раз я участвовал в подобных мероприятиях. И удовольствия они не доставляли никакого, хотя я признавал их необходимость и неизбежность. Не нравилось мне выворачивать крестьянину руки. Притом крестьянину запуганному, которому пришельцы из леса не раз намекали – кто вступит в колхоз, будет болтаться на веревке.
Вот и сейчас, как только я вернулся из Луцка, меня подрядили на это дело – обеспечение вступления крестьян в колхозы. Во исполнение последних решений партии и правительства.
Процесс выглядел так. Село окружают войсками НКВД для обеспечения порядка. Заходим в каждый дом и гоним крестьян на заседание в сельсовет. Дальше выступление представителя райкома. Пламенная агитация, красивые слова и угрюмое недоверие на лицах крестьян. Потом радостный вопрос представителя власти:
– Ну кто будет записываться?
И тут молчание сгущается, становится совсем вязким и очень злым, а еще паническим. Первым быть не хочет никто. Немало случаев, когда именно к первым приходили люди из леса. И вырезали в назидание всю семью.
Потому что для бандеровца колхоз даже пострашнее НКВД. Ведь мы – это враг, в которого надо стрелять, с кем приходится биться. А вот колхоз – это совершенно иной, куда более современный, жизненный уклад. Это другое общество, где бандеровцу места нет. Вот и режут националисты нещадно колхозников, активистов.
А собрание все идет. Все более безрадостно. Кажется, не согласится никто. Но представители властей ребята опытные. Им удается раскачать народ. А потом просто подходят к каждому, протягивают бумагу:
– Распишись.
Потом председателя выбирают. И колхоз «Красный восход» начинает свою жизнь.
А у нас прибавляется забот. Теперь нужно спланировать, как защитить людей от бандеровцев, которые обязательно сюда придут следом за нами. Как подловить врагов, наказать и навсегда отвадить. Именно для этого есть разведчики и КРГ. Справимся. Не в первый раз.
Из этих мероприятий удаётся извлекать и вполне ощутимую пользу в оперативном плане. Обычно после всех процедур ходишь по домам, общаешься накоротке с населением, пытаешься уловить его настроение. А заодно под это мероприятие можно встретиться с агентом.
Плохо только, что слишком много драгоценного времени все это забирает. Вот уже и первый снежок сыпанул. А дела все накапливаются. Банды все шалят. И Звир все на свободе.
Когда мы проводили агитационные мероприятия по третьему селу, то шепнули мне на ушко знающие люди – местным это не простят. Тут шалит банда Палого. Обещали жестокую резню устроить, если с колхозом местные завяжутся.
Пока шла агитация, мои люди рассосались по ближнему лесу и по нескольким домам. И стали ждать.
Банда заявилась на следующий день, после того как оргбригада из района убыла. Бандеровцев было десять человек. Они чувствовали себя в селе вольготно. А мы с пулеметчиком затаились мышками на чердаке и ждали.
Когда бандиты начали выгонять людей из домов, тут мы и приступили к работе.
– Огонь! – приказал я.
В результате на площади улеглось десять безжизненных тел во главе с Палым. У меня трое раненых, слава богу не опасно для жизни.
В общем, когда вернулся в Усть-Каширск, мне было чем отчитаться. В нашем краю стало больше колхозников и меньше националистов. Так и катится колесо истории – их все время становится меньше, а нашего народа больше. Придет время, когда их совсем не останется. Пускай на том свете свою Свободную Украину строят у чертей. Они общий язык найдут.
Обосновавшись в своем кабинете, я наслаждался комфортом бытия, теплым помещением, чаем в стакане, закованном в серебряный подстаканник, – его мне оставил Розов. Передо мной лежала толстая пачка накопившихся сводок и спецсообщений. В них был пульс событий. Все казусы, трагедии и победы.
Пролистнув очередную сводку, я наткнулся на телеграмму. Произошел очередной побег арестованных. Что ж, к сожалению события такие не редки. Этапировали на спецмашине заключенных в спецтюрьму, открытую недалеко от Луцка в бывшем здании монастыря. Следственная тюрьма в самом областном центре была давно переполнена, и ее таким образом время от времени разгружали.
Недалеко от Луцка «воронок» наехал на мину, так что оторвало колесо. Тут из близлежащих развалин врезали из пулемета. Конвой начал огрызаться огнем. А арестованные принялись разбегаться.
В итоге, двое подконвойных бандеровцев погибли, пятеро разбежались. Ранило двоих конвоиров. Наши все живы – уже хорошо.
Так, список скрывшихся. Фамилии, к ним бандеровские клички – я их лучше запоминаю. Потап, Родион, Лысый. Двоих знаю. А вот это кто же у нас такой быстрый? Лука. Он же Бобер. Он же Оглобля!
Да, повезло ему. Так сложилось. Теперь ему дорога опять в леса. После наших камер с сомнительным гостеприимством там очень даже неплохо. Или плохо?
Тут вопрос встает – примут ли его свои? Давно в руководстве УПА и безпеки идут разговоры, чтобы сбежавших из тюрем не пускать обратно в банды. Слишком много среди них перевербованных. Но принимают их все равно. Особенно таких верных шавок, как Оглобля. Правда, после тщательной и порой жестокой проверки.
Эх, Оглобля. Я усмехнулся. Ну что же, пожелаем ему удачи, свободной птице!..