Часть третья
Оперативники
Глава 1
Восторженно-эйфорическое состояние не проходило. Наша взяла! Немцев выбили! Впереди только счастье побед!
Вместе с тем сжимало сердце беспокойство. Оно всегда возникает, когда человек переходит из одного положения в другое. Только что мы пахали на брюхе землю, мерили шагами бескрайние украинские леса, и сам черт нам был не брат. Мы знали, что и как делать. Мы знали цену и себе, и врагу. И вдруг нас выбросило в новое пространство, пусть и куда более уютное, но где еще только предстоит найти свое место.
Нашему отряду был дан приказ передислоцироваться в небольшой городок, где располагался партизанский штаб.
Мы шли по заснеженным дорогам, запруженным военными колоннами и техникой. Мне вспоминался 1941 год, когда немецкие армады, бесконечные, лязгающие сталью гусениц и тяжелым топотом сапог, двигались на восток. Фрицы были веселы, безжалостны и уверены в своей непобедимости. Со стыдом вспоминал я свой миг малодушия, когда мне казалось, что нет в мире силы, которая их остановит. Сегодня такие же мощные, уверенные в победе советские войска двигаются на запад. Только вот у фрицев уверенность была разбойничья, бесчеловечная, хищная. А у нас праведная и справедливая. Поэтому победим мы. Потому что всегда побеждает тот, за кем правда.
Через некоторое время наш отряд и толпа еще незнакомых нам бойцов стояли в строю на площади перед двухэтажным кирпичным зданием партизанского штаба. И ждали с нетерпением, куда дальше пошлют нас военная судьба и воля командования.
По ступенькам спустился незнакомый нам генерал-майор. За ним чинно шествовали Логачев и еще пара командиров других отрядов.
Генерал обвел нас прищуренным хитрым взглядом и бодро воскликнул:
– Ну что, братцы партизаны! Не навоевались еще?! Или уже охота к жинке под бок?!
– Наша жинка – винтовка! Пока до Берлина не дотопаем, никому ее не отдадим! – крикнул записной балагур, вокруг которого, пока мы ждали построения, постоянно толпился народ, падкий до острых шуточек.
– Ну вижу, боевой запал не иссяк, – улыбнулся генерал и зачитал приказ командования о расформировании нашего партизанского соединения. А потом продолжил: – Теперь будем решать кого и куда. Нужно пятьдесят человек в десантную школу. Добровольцы?
Особо много добровольцев не набралось. Добрали в приказном порядке. Я в это число не попал.
– Хорошо, – кивнул генерал. – Этим немцев добивать в Берлине. А остальным бить врага внутреннего.
Оставшихся отрядили в войска НКВД по охране тыла и на работу в тыловых районах. Такое решение, в общем-то, напрашивалось. На освобождаемых от немцев территориях было неспокойно. Бузили и националисты, и оставленные немцами диверсионные группы, и отдельные немецкие подразделения, не поспевшие за основными силами и не желавшие сдаваться. Это была наша земля. Мы ее освободили. Но сколько же на ней еще осталось мин – и в прямом, и в переносном смысле этого слова.
Нам довели порядок комплектования подразделений и выдвижения. Обозначили командиров и маршрут – кому под Киев, кому в Житомир. Кому учиться, кому сразу в бой. Определили время сбора и выдвижения. И строй распустили.
Парни прощались, хлопали друг друга по плечам, обменивались безделушками на память. Или, наоборот, были рады, попав в одну команду. Никто с распределением не спорил. Есть приказ. Есть слово «надо».
К перспективе служить в войсках НКВД я отнесся достаточно спокойно. Как понял, предстояло заниматься тем же, чем и раньше, – лазить по лесам-болотам и уничтожать группы врага, диверсантов и прочих вредителей. Дело знакомое. И Миколу, к моей радости, определили туда же, несмотря на его полицейское прошлое.
Тут ко мне подошел Логачев вместе с румяным, высоченным, под два метра, улыбчивым мужчиной лет тридцати пяти. Взгляд у последнего был хитрый и насмешливый, одет по гражданке, в ватнике, но на плече автомат Судаева с рожковым магазином.
– Вот что, Ваня, – приветливо произнес Логачев. – С Житомиром тебе придется подождать.
– А что случилось? – напрягся я.
– Не надоело тебе по лесам, как лось, метаться и по кустам палить? – хмыкнул Логачев. – Тут тебе дельце похитрее предложить хотим. Работу, так сказать, с людьми.
– И с нелюдьми, – добавил, жизнерадостно улыбнувшись, его спутник. – Иди к нам. Не сомневайся! У нас ребята отзывчивые. А вся бандеровская сволочь будет нами расфасована и упакована. Так, Андрей Пантелеймонович?
– Истину глаголишь, – тоже улыбнулся Логачев и вновь обратился ко мне: – Соглашайся, Иван. Я из всех только тебя рекомендовал.
Так я попал на краткосрочные курсы оперативных работников НКВД. И путь мой пролег прямиком до Харькова…