Часть четвертая
Конспираторы
Глава 1
Мой начальник и теперь уже добрый товарищ капитан Розов не сдержался, выскочил из кабинета и начал палить в воздух из пистолета:
– Победа, братцы! Победа!
Обычно спокойный, он просто сорвался с катушек – в хорошем смысле.
Я палить не стал, но ощущал, что глаза влажные, дыхание спирает.
Победное 9 мая. Невероятное ощущение света и счастья после торжественно произнесенного Левитаном слова «Победа!»
Потом мы сидели в начальственном кабинете, накатив по стопке трофейного коньяка. Вспоминали, через что пришлось пройти. Как я подрывал рельсы, отрывался от немецких егерей и собак. Розов, вздыхая, вспоминал бои в адски холодном сорок первом под Москвой, битву за Харьков, ранения и госпитали. Поминали боевых друзей, которые отдали все за эту победу.
– Но наша война продолжается, Иван, – подытожил Розов.
– Вот добьем бандеровцев, – мечтательно протянул я.
– А у госбезопасности и без них врагов на сто лет вперед припасено. Думаешь, нашу страну оставят капиталисты в покое?
– Вряд ли.
– Союзнички скоро себя еще покажут.
И действительно показали. Во всей своей буржуйской подлости. Все сделали, чтобы огонь на Западной Украине не затухал. Украинских нацистов они не стали выдавать СССР, а отправили по всему миру, в основном в Канаду, где и так украинцев полно. Стали создаваться разведшколы, значительная часть курсантов были из тех же оуновцев. И самое показательное, как только война закончилась и перестали летать немецкие самолеты с грузами для ОУН-УПА, их сразу же заменили американские. Грузы оставались все те же – оружие и боеприпасы.
Так что наша работа продолжалась. КРГ скучать не приходилось. Боевые выходы шли один за другим.
Сильно повлияло на настроение в группе счастливое 9 мая. Теперь уже даже самому тупому становилось понятно, кто победитель и на чьей стороне надлежит быть. И что Советский Союз не потерпит на своей территории никаких националистов, их погибель лишь вопрос времени.
«Боевой козак» – это название придумал Крук, чтобы потрафить националистической романтике. И мои подчиненные стали гордиться, что мы самые боевитые и суровые в этих краях. Бойся, Бандера и Шухевич!
Вот так постепенно сработались. Своевались. Спайка нашего отряда, при всей его разношерстности, произошла. Понял я это, когда боец КРГ заслонил меня собой от шальной пули и сам был ранен. А бывший бандеровец с риском для жизни спас на операции бывшего мельниковца.
Уже к лету мы имели длинный список заслуг и поощрений. И продолжали усердно работать.
У бандеровцев, после того как «немец-освободитель» сдался на волю победителя-москаля, концепция изменилась. Созрело понимание, что им с советской властью не тягаться. И теперь они ждали, когда Америка с Англией объявят СССР войну, и уж тогда настанет час Свободной Украины. Когда львы дерутся, у шакала всегда свой кусок будет.
Сама ОУН находилась в состоянии вечной реорганизации, пытаясь подстроиться под новые реалии. Летом подразделения УПА были переподчинены окружным проводам, равно как и безпека. Да и сама их деятельность подверглась качественной перестройке.
В самой повстанческой армии дела шли неважно. Десятки тысяч бойцов бесславно пали в боях. Ощущалась, несмотря на английскую и американскую помощь, катастрофическая нехватка оружия и боеприпасов. Сужалась кормовая база – сотни тысяч повстанцев в нынешних условиях прокормить было нереально. Среднестатистический воин УПА был плохо одет, неважно вооружен, голоден и завшивлен. Неудивительно, что, когда объявлялись амнистии, из лесов их выходили тысячи. И советская власть прощала заблудшие души, возвращала к созидательному труду. Все больше распространялось массовое дезертирство. Каралось оно одним наказанием – расстрелами, которые сотнями исполняла бандеровская военно-полевая жандармерия. Но дезертиров меньше не становилось.
Руководство националистов прекрасно понимало, что воевать пушечным мясом в такой обстановке нереально. Поэтому и в дальнейшем держало уже взятый ранее курс на действие небольшими подразделениями. Ставка была на схроны, конспирацию и террор. А еще на чистку и сокращение рядов УПА. Доходило до того, что безпека тайно сдавала НКВД целые отряды, которые отличались излишней самостоятельностью и были трудноуправляемыми.
В соответствии с этим менялись и наши методы. Операции готовились более тщательно. И порой напоминали шахматные игры с безпекой, специалисты которой наблатыкались на противодействии нам.
Один за другим уходили в глухое подполье, исчезали из поля зрения и уничтожались гремевшие в свое время отряды «Чёрный лес», «Тигры», «Прорыв». Оставшиеся били по нам аккуратнее, хотя и не менее болезненно.
И только один отряд продолжал и дальше ломиться вперед, как слон в посудной лавке щедро сея смерть и разорение. Это были «Корни».
Их кровавый след тянулся по всей Западной Украине. Основные удары были направлены на органы власти. Именно они совершили нападение на группу советско-партийного актива Вязовского района – восемь человек убиты, одиннадцать захвачены живыми и зверски замучены. Именно на них были длинные списки замученных специалистов из России, агрономов, учителей, трактористов. А также колхозников.
Впрочем, Звир лишь добросовестнее других исполнял указания, идущие от вышестоящего руководства.
«Необходимо перейти к физическому уничтожению колхозных активистов, принуждать селян забирать заявления о вступлении в колхоз, уничтожать МТС, собранный урожай. Повесить по два активиста на село, а остальным дать по 30 палок», – гласило письмо областного провода ОУН.
Распространялись листовки с предупреждением, что тот, кто в течение трёх дней не заберёт заявление и не сдаст денежной суммы повстанцам, будет ликвидирован, а его имущество уничтожено.
В селе Адамово председателю колхоза «Корни» отрубили голову и насадили её на палку, его зама обезглавили косой, активиста насадили на вилы. В деревне Колково, где Звир вытащил все население на сход, один крестьянин заявил, что он в колхозе, а дети его воюют в Красной Армии, и он этим горд. Так сначала зверски убили его. А потом еще полтора десятка человек, носивших такую же фамилию.
В общем, Звир зверствовал. Его именем в деревнях пугали маленьких детей. Он был в народном сознании кем-то типа Кощея Бессмертного – неуловим, силен и чудовищно жесток.
Именно он был моей целью номер один. Впрочем, таковой его банду считало и областное руководство. «Убей Звира!» – появился такой негласный лозунг. Который, к сожалению, только и оставался призывом. Звира достать не удавалось никак.
Куда ни придёшь по его душу, везде он «был вчера». Схроны его разоряли. Лежки вскрывали. Следы находили… Вчерашние.
Пан Вчера мы его прозвали. И почему-то не было ни разу, чтобы он оказался сегодня. Как заколдованный. И в ногу с ним шел тоже заколдованный Скрипач, который, как обычно, возникал там, куда вскоре придут бандеровские каратели «Корни».
В конце июля, жарким вечером, я зашел в кабинет Розова. Он налил мне в стакан ягодного морса и сообщил, что сегодня войсковой группе удалось окружить и хорошо потрепать «Корней».
– А Звир? – я в волнении отхлебнул холодного морса.
– Опять ушел.
– Вот же нечистая сила! – воскликнул я.
– Подранили его хорошо. Может, сдохнет, – с надеждой произнёс начальник.
– Не сдохнет, – ответил я зло. – Пока я ему не помогу…