Глава 5
Лето и осень 1944 года выдались для нас очень тяжелыми. Чуть ли не каждый день приказ:
– В машину! Сегодня в Лавские болота. Там видели банду.
И мы с бойцами войск НКВД снова бросались к черту в пасть.
Шел самый масштабный и кровавый этап борьбы с националистами – уничтожение крупных бандформирований. Мы даже не находили времени, чтобы перевести дыхание, оглядеться. Вперед. Только вперед.
Особых оперативных изысков в это время не требовалось. В принципе и так ясно, где дислоцируются подразделения УПА. И боролись с ними больше войсковыми методами. Оцепить лес, навалиться всей мощью, сузить кольцо. Не дать прорваться за линию оцепления. Уничтожить.
За моей командой была больше разведка на местности. Контакты с местными жителями, сбор информации – это все имело место быть, на то я и опер, чтобы общаться с агентами. Но главное, топать своими ногами по лесам и болотам. И вовремя отсемафорить основным силам: банду нашли, выдвигайтесь.
Бились с нами бандеровцы отчаянно не только на военном, но и на политическом, организационном поле. Ещё в не освобождённой от немцев Львовской области, в лесничестве Самборских лесов, летом 1944 года состоялся первый большой собор Украинской главной освободительной рады – эдакого парламента Незалежной Украины. И кровавое колесо национального раздора и ненависти пошло на следующий оборот.
Интересно, что делегаты были по большей части из образованной среды, можно сказать, галичанские мыслители. Так уж повелось, что уже сто лет именно эта публика подогревает здесь националистические бредни.
Посмотреть на руководство ОУН, так все сплошь бывшие офицеры, адвокаты, униатские священники, недоучившиеся студенты, учителя – последних больше всего. Среди них были фанатики, измышляющие не имеющие никакого отношения к реальности националистические, исторические и политические фантазии. И отпетые авантюристы, закоренелые преступники. И те, кто просто паталогически жаждал власти. Именно все эти умники давали топор в руки погрязшему в невежестве западенскому крестьянину, которого в простонародье именовали «рагули», указывали ему врага и говорили: «Грабь и руби чужого! В том наше единство!»
Эта самая чертова рада приняла массу «судьбоносных» документов. Теперь у несуществующей Свободной Украины появилась писанная на бумаге конституция. Заодно были приняты присяга УПА, прочие приятные мелочи. А также масса совершенно оторванных от жизни деклараций, по тональности и пафосу больше подходящих для какой-нибудь мировой державы, решающей судьбы мира.
Конечно, весь этот морок, обманка Свободной Украины к реальной жизни отношения не имели и годились только для охмурения паствы. Зато более практичные люди на фоне этой говорильни ставили вполне конкретные задачи, за которыми угадывались интересы немецких «союзников», а на деле просто хозяев. А задачи были простые и крайне подлые. Главная – это срыв уборки урожая на покинутых немцами украинских территориях. Пусть все украинцы с голоду сдохнут, зато и москалю поголодать придется. И немцу будет легче против голодной армии воевать. Вторая задача – срыв военного призыва. Ведь успешный призыв не только создавал проблемы немецким «союзникам», но и подрывал социальную базу националистов. Где гарных парубков взять, чтобы в леса загнать, если они все в РККА?
Отдельная, подразумеваемая, но не декларируемая открыто задача – борьба с цивилизаторской деятельностью «клятых москалей». С разными там учителями, агрономами, техниками. Зачем рагулю электричество и трактор? Сохой будем пахать, как деды! Рагулем и управлять легче, если он ни грамоту, ни трактора знать не будет. Так вожди националистов рассудили.
Вся эта многочисленная, вооружённая немцами, безумная в своей злобе сила, собранная в УПА, с готовностью бросилась выполнять руководящие указания. Сплошняком пошли диверсии и вредительства, нападения на зернохранилища, колхозы.
Пока в боях не перемололи основную массу бандеровцев и они еще действовали крупными силами, то пробовали себя в масштабных атаках. Особенно на них был богат август 1944 года. На Львовщине, в Поморянском районе бандеровцы распустили двадцать сельских советов из двадцати восьми. Через несколько дней там же отряд УПА напал на райцентр, поджег здание НКВД и освободил три десятка своих собратьев. Еще через день в другом районе были разгромлены здания райкома партии и НКВД, а все арестованные были освобождены.
В Станиславской области за несколько дней в трех селах УПА и безпека зверски убили шестьдесят человек, в том числе более двадцати детей, сожгли пятнадцать хозяйств, имущество забрали.
«Убивай, убивай, убивай» – потоком шли указания и приказы от разных руководителей ОУН. Убивай партийцев, заезжих специалистов. Убей в каждом селе каждого десятого колхозника, чтобы другим в колхозы неповадно вступать было. На Западной Украине должен поселиться страх, чтобы ни один человек не чувствовал себя в безопасности. Чтобы спали селяне чутко, с ужасом ожидая, что ночью придут они, «борцы за свободу». И не просто заберут твою жизнь, но заберут и всю твою семью. Притом заберут страшно.
Постепенно я начинал ориентироваться в запутанной системе бандеровцев. Во всех этих проводах, референтурах, экзекуторах, замороченной иерархии подчинения. И уже отлично знал, где какие банды шалят.
По почерку мог судить, с кем мы имеем дело. «Рысей» больше тянуло к вещевым складам и к грабежам колхозного имущества. «Говерла» в своей глупой, но заслуживающей даже некоторого уважения отчаянности все силилась дать большое сражение красноармейцам, при этом теряла людей самыми быстрыми темпами – живыми в плен ее бойцы не давались, подрывая себя гранатами.
Был еще один отряд, по свирепости в отношении мирного населения готовый соперничать с самими отборными немецкими зондеркомандами. На трупах убитых колхозников, учителей, секретарей райкомов эти изверги всегда оставляли свою метку. Обычно прикалывали на грудь жертвам бумажку, на которой было изображено дерево с глубокими корнями и написано: «Большевиков на ножи!»
Отряд был мне хорошо и печально знаком. Это были «Корни». А предводительствовал им Звир. Он, сволочь, проклятый упырь Галиции. Прилип к нашим краям как репей, не отдерешь.
Сколько раз, глядя на очередные его жертвы, проклинал я тот миг, когда задержался и не нажал на спусковой крючок. И фактически дал окончательно слетевшему с тормозов Звиру уйти.
В середине сентября мы вернулись с очередного прочесывания лесов. Вернулись с победой – нащупали лежку бандгруппы, сели в засаду и уничтожили пятерых бандеровцев. Не успели даже пообедать, как новая команда:
– В Степняках ЧП! По машинам!..