Президент Российской Федерации Владимир Путин 4 июня 2026 года в рамках проведения XXIX Петербургского международного экономического форума встретился в Константиновском дворце с руководителями международных информационных агентств и ответил на их вопросы. Выдержки из ответов, касающихся приоритетов международного сотрудничества России и перспективы достижения целей специальной военной операции (СВО) по защите Донбасса, демилитаризации и денацификации Украины представлены в публикации.
Взаимодействие России с Китаем и Индией
В последние годы, особенно после начала событий, которые происходят до сих пор на украинском направлении, все чаще говорят: «Россия сделала разворот в сторону Азии. Она поменяла свою политику».
Ничего Россия не поменяла и никаких разворотов не делала. Договор, который лежит в основе нашего взаимодействия и который является базой для достижения нами сегодняшних результатов – они впечатляют: по разным статистикам, где-то под 250 миллиардов долларов оборот у нас торговый, диверсификация происходит мощно, но это началось когда мы этот базовый договор подписали в 2001 году. Мы естественные союзники и партнеры. Мы же соседи. У нас огромная общая граница. Соседей не выбирают, это дано.
История так сложилась. У нас на протяжении веков и в ходе взаимодействия выработалась определенная система принципов наших отношений. Ни вчера, ни сегодня, ни пять лет назад, а на протяжении столетий вырабатывались принципы наших отношений. Китай быстро, активно развивается. Все занимает большую и большую нишу в мировой экономике, мировой политике, международных делах в целом. Конечно, мы внимательно за этим наблюдали, и мы не просто наблюдали, мы работали вместе, сотрудничали. 25 лет назад подписали базовое соглашение, которое создало хорошие предпосылки и хорошие фундаментальные условия для развития двустороннего сотрудничества по всем направлениям. Вот результат.
В последние годы по мере роста экономики и диверсификации экономики Китая и экономики России у нас открываются новые и новые возможности, причем по самым разным направлениям. Я сейчас не буду все перечислять, что, на мой взгляд, является существенным и важным. Самое главное то, что в последние годы мы все больше и больше внимания уделяем вопросам, связанным с новой экономикой, основанной на искусственном интеллекте, на информационных технологиях, на достижениях в области биологии, генетики и так далее.
Мы всегда сотрудничали, не в последние пять лет, а всегда сотрудничали в военной области, и продолжаем это взаимодействие так, как это было и раньше. Ничего нового в этом смысле не произошло, это просто традиция наших отношений и в военной, и в военно-технической [области]. Мы думаем вместе над какими-то разработками в этой сфере. И это, повторяю, не связано с текущими, пусть и привлекающими внимание всего мира, событиями, в том числе и на украинском направлении или даже на Ближнем Востоке. Мы просто работаем и дружим с Китаем, как я уже говорил, не против кого-то, а в интересах друг друга, вот и все.
Здесь, особенно на пути достижений в сфере того же искусственного интеллекта, высоких технологий, и лежит будущее нашего взаимодействия. Об этом мы всегда говорим на встречах с Председателем [Китайской Народной Республики] Си Цзиньпином. Кстати говоря, у нас действительно сложились… Он ко мне обращается «мой старый друг», и я это говорю. Это не преувеличение, не фигура речи. У нас сложились доверительные отношения.
Конечно, мы прежде всего руководствуемся национальными интересами наших стран, но они часто совпадают, а личные отношения являются хорошей базой для достижения новых и новых рубежей. Поэтому я считаю, что у нас созданы хорошие предпосылки для развития взаимодействия с Китаем. Уверен, что все задачи, которые мы поставили в ходе моего визита, они будут решены, все цели будут достигнуты.
У нас с Председателем график наших двусторонних контактов отработан на этот год, но не только наш, встречаются, работают правительства, министерства, ведомства и наши ведущие компании, в том числе в сфере энергетики, где, уверен, мы скоро порадуем мировую энергетику новыми договоренностями между Россией и Китаем.
…В 1947 году Советский Союз установил дипломатические отношения с Индийской Республикой и делал все для того, чтобы поддержать становление нового государства. Мы очень рады, что Индия благодаря трудолюбию и таланту индийского народа добилась существенных и значимых результатов в своем развитии.
Все хорошо знаем, все здесь собравшиеся точно знают наверняка, что Индия среди крупных экономик мира демонстрирует на сегодняшний день самые высокие темпы экономического роста. Это не падает с неба, это все результат конкретной работы, прежде всего Правительства [Республики Индия] под руководством Премьер-министра [Нарендры] Моди, потому что такие темпы развития Индия демонстрирует как раз за то время, пока реализуются планы и стратегии, сформированные Моди, как руководителем Правительства Индийской Республики.
У нас много совместной работы, мы уверены, что мы в ближайшие годы выйдем на 100 миллиардов долларов торгового оборота. Сейчас он где-то около 58 – 60 миллиардов. Но у нас есть все предпосылки для того, чтобы работать более активно и добиваться более амбициозных целей.
И здесь не только наши планы в области энергетики, и в том числе атомной энергетики. Куданкулам строится, работает, и новые площадки мы ожидаем, будут решены, и в углеводородной энергетике будем продолжать работать. У нас одна из самых крупных иностранных инвестиций в индийскую экономику, и мы будем продолжать это делать, инвестировать будем взаимно.
Всем хорошо известно, что Индия работает у нас в сфере фармацевтики, и наша компания уже готова многие вещи предлагать. Я не буду все перечислять. Мы наметили очень хорошие перспективные и далеко идущие планы, которые представляют интерес как для Индии, так и для России.
…Вы сказали, что сотрудничество Индии с Соединенными Штатами создают сложности в отношениях Индии с Россией. Ничего подобного нету, уважаемый коллега. Откуда вы взяли? Мы рады тому, что Индия развивает отношения со всеми странами. Индия – великая страна, 1,5 миллиарда человек, огромная экономика, самая крупная, как говорят, демократия. А как же? Она должна и развивает отношения в своих национальных интересах с теми, с кем считает нужным.
Другой аспект, что Соединенные Штаты пытаются по некоторым вопросам оказывать давление на Индию, в частности, по некоторым вопросам сотрудничества с Россией. Но мне кажется, все уже давно поняли, что давить на Премьер-министра Моди, который возглавляет государство с 1,5-миллиардным населением, бесполезно. Более того, это вредит международным отношениям и двусторонним отношениям, с какой бы стороны это давление ни исходило.
Мы не видим никаких негативных последствий. Мне представляется, что мы сможем договориться со всеми участниками этого процесса. И на сегодняшний день никаких серьезных последствий такого состояния дел мы не наблюдаем. Мы развиваем отношения с Индией, будем развивать и считаем Индию надежным партнером.
Российские войска наступают по всей линии боевого соприкосновения
Прежде всего, и на это нужно обратить внимание, российские войска наступают по всей линии боевого соприкосновения. Нет места, где бы не было наступления российских войск. Самая главная проблема вооруженных сил Украины на сегодня – катастрофическая нехватка личного состава.
За последнее время численность вооруженных сил Украины сократилась на 100000 человек. Ежемесячные потери – около 40000. В результате принудительной… Людей там, как вы знаете, на улице ловят, как собак бездомных, и силой запихивают в армию. Сейчас скажу об этих последствиях. Ежемесячные потери составляют примерно 40000 человек. Принудительная мобилизация дает примерно 15000 – 16000 в месяц, где-то 14000 примерно возвращаются из госпиталей после ранения. Таким образом, каждый месяц – примерно минус 10000 человек; плюс каждый месяц – примерно 20000 дезертиров. За начало этого года количество дезертиров составляет примерно 60000 человек. Насильно людей забирают, мотивации нет никакой, воевать никто не хочет.
Почти официальная цифра: возбуждено 200 тысяч уголовных дел за дезертирство. Это одна из проблем, но наиболее существенная. Это ведет к утрате территорий и населенных пунктов. Только за последнее время, не буду сейчас называть количество населенных пунктов, потому что боюсь ошибиться, но примерно 2440 квадратных километров Российская Армия поставила под свой контроль. Наступление происходит, как я уже сказал, ежедневно.
В настоящий момент, если вы сказали про Донбасс, Российская Армия, Российская Федерация полностью взяла под контроль Луганскую Народную Республику, 100 процентов, и поставила под свой контроль свыше 85 процентов территории Донецкой Народной Республики, ДНР – совсем еще недавно Украина контролировала где-то процентов 25, сейчас уже меньше 15 процентов – 80 процентов территории Запорожской области, и этот процесс продолжается в ежедневном режиме.
Да, западные спонсоры поставляют большое количество дронов самого разного вида, в том числе дальнего действия. Некоторые из них, к сожалению для нас, прорываются. Но в России имеется система противовоздушной обороны. Да, мы должны ее совершенствовать. Да, мы должны ее укреплять, и мы будем это делать. Но у Украины вообще такой системы нет. Просто есть отдельные элементы, но системы нет. Есть Patriot, другие системы, которых катастрофически тоже не хватает. Но системы как таковой не существует.
Не существует и ударных систем таких, которые есть у Российской Федерации. Имею в виду гиперзвуковые ракеты, крылатые ракеты, причем и морского, и воздушного, и наземного базирования. И есть еще кое-что, что является самым главным – есть патриотизм и воля российского народа, которая является главным условием достижения нами всех целей и задач специальной военной операции.
В перечне вопросов, которые я считаю важными, следовало бы, конечно, упомянуть еще одно обстоятельство. Это наличие собственной производственной, ресурсной, научной и кадровой базы для решения всех задач по обеспечению Вооруженных Сил Российской Федерации. И это укрепляется с каждым месяцем и, безусловно, лежит в основе всех тех достижений и успехов, о которых я только что сказал.
Поэтому, подытоживая, я бы вот что добавил. Мы безусловно готовы и хотим договориться с Украиной мирными средствами, причем на той базе, о которой мы говорили на встрече с Президентом [США Дональдом] Трампом в Анкоридже. И тогда перед Россией были поставлены вопросы, с тем чтобы мы могли пойти на определенные компромиссы. И вот на те компромиссы, о которых мы говорили в Анкоридже, Россия согласна. Нужно, чтобы с этими компромиссами была согласна и украинская сторона. И конфликт быстро придет к своему естественному завершению.
У «Орешника» пока не было боевого применения
Что касается наших новых систем, они появляются, это касается и «Орешника». Но это несколько отличается от того, что мы делали еще в прежние времена, до конфликта на украинском направлении.
Что я имею в виду? Ведь мы подобные системы испытывали на полигонах, а «Орешник» не испытывали, и это не боевое применение. У нас вообще по территории Украины фактически не было ни одного боевого – в полном смысле этого слова – применения «Орешника», а последнее – это вообще…
Если уж по-честному, открою вам большую военную государственную тайну: просто ударили туда, где было удобно посмотреть результаты. Это касается и Белой Церкви, и, тем более, касается района ДНР в периметре основного укрепрайона. У нас потом туда залетели наши дроны, в этот «сарай», по которому ударили, и просто посмотрели, как были положены разводящиеся блоки, посчитали до миллиметра все. Для нас это важно, чтобы принимать в будущем решения о полноформатном применении «Орешника» по назначаемым целям, в том числе в районе городской застройки.
В Киеве не готовы
… Я хочу еще раз повторить: тогда и перед Анкориджем перед Россией был поставлен вопрос: готова ли Россия пойти на ряд компромиссов? И при посещении Анкориджа, при встрече с Президентом Соединенных Штатов, я сказал, что мы готовы, и сказал, в чем заключаются, могли бы заключаться эти договоренности и эти компромиссы. Вопрос в том, чтобы эти компромиссы были приняты украинской стороной. Но, судя по всему, исходя прежде всего из внутриполитической ситуации, думаю, что в Киеве к этому не готовы.
Потому что если там мир установится – внутриполитическая борьба, борьба за власть в Киеве и экономическая ситуация на этом фоне кардинальным образом обострятся. И у меня такое впечатление, что на самом деле правящие круги не заинтересованы в реальном прекращении боевых действий. Потому что тогда находящиеся у власти люди в данный момент вряд ли будут иметь какие-то хорошие, скажу аккуратно, перспективы для удержания власти.
Да и экономические проблемы нужно решать. Европейские эксперты знают, сколько денег и в какие сроки – речь идет о сотнях миллиардах евро – нужно для восстановления экономики Украины. Мне известно о предложениях Канцлера Федеративной Республики [Германия] о том, что Украина должна стать ассоциированным членом и так далее. Нас вообще это не касается. Мы не против, пожалуйста. Мы против того, чтобы Евросоюз превращался в военный блок. Вот это вызывает нашу озабоченность, конечно. Но против каких-то экономических интеграций – пожалуйста, ради Бога. Европейские эксперты знают, сколько это стоит, и европейские аграрии знают, чем обернется для них открытие рынков Европы для украинских сельхозтоваров.
…Наверное, Евросоюз мог бы сыграть положительную роль, но не поставками оружия, а попытками убедить киевские власти пойти на те компромиссы, о которых мы говорили в Анкоридже. Вот и все.
…Что касается того, является ли господин Зеленский законным представителем Украины, это вопрос для юристов, для юридического анализа. Конечно, нам бы хотелось, если мы дойдем до подписания каких-то документов, я думаю, что это не каприз наш, любая страна в нашем положении, конечно, должна подписывать документы подобного рода – без всякого преувеличения с точки зрения России и Украины это исторические документы – с лицами, которые являются легитимными с точки зрения конституции, основного закона страны-партнера, в данном случае Украины. Это вопрос, ждущий своего кропотливого исследователя. Я сейчас не буду вдаваться в детали, их много, я уже об этом говорил, достаточно посмотреть, что и как я по этому вопросу говорил.
Смотрите, два года назад, ровно два года, в 2024 году, в мае, по-моему, истекли полномочия господина Зеленского как президента. В конце прошлого года, в начале этого много говорили о выборах на Украине. Где эти разговоры сейчас? Будут все-таки выборы или нет?
…По Конституции Украины у президента может быть только два срока по пять лет. Если встать на точку зрения тех, кто считает, что президент Зеленский пролонгировал свои полномочия законным образом, то два года уже прошло. Теперь он что, будет избираться еще на пять лет? Не положено по конституции: только два срока по пять лет, то есть всего десять. А куда деть два года, которые он находится у власти сейчас? Много вопросов, но, если мы все-таки когда-то дойдем до подписания документов, я думаю, что, если есть желание закончить вооруженный конфликт мирным путем, а у России такое желание есть, мы найдем тех, кто должен подписать соответствующий документ. Было бы желание. Это очень важно, но это все-таки юридический вопрос.
Что касается того, что можно было бы друг другу сказать, если мы дойдем до окончания конфликта, – как минимум, можно и нужно было бы сказать: слава Богу, что все закончилось.
Ну а юридическая сторона дела подлежит, конечно, исследованию на уровнях хороших специалистов. И думаю, это понятно.
Хочу это повторить еще раз: подписывать мы можем только с теми людьми, которые, безусловно, являются в полном смысле этого слова легитимными для подписания документов подобного рода. Там много вариантов: председатель Верховной рады, может быть, сам Зеленский. Надо посмотреть, что это за документы и какие они будут иметь юридические последствия.
Самое главное, было бы желание. А как это оформить, мы найдем способ.
Нет необходимости в приостановке боевых действий
…Теперь по поводу приостановки боевых действий, для того чтобы начать переговоры. Для того чтобы начать переговоры, нет необходимости в приостановке боевых действий. Нет необходимости. И у нас были переговоры, и боевые действия не останавливались.
Ведь в чем проблема? Давайте по-честному, откровенно говорить. Я вам назвал фундаментальные вещи, связанные с тем, как протекает конфликт, американскому коллеге отвечал на этот вопрос. Там целый набор составляющих. Войска российские каждый день наступают, и вы каждый день, если будете внимательно следить за сводками происходящих событий, услышите о том, что новые, новые, новые населенные пункты ставятся под контроль российских Вооруженных Сил. За последнее время, я повторяю: почти 2,5 тысячи квадратных километров перешло под контроль Российской Армии, 2440 квадратных километров. Естественно, в этих условиях украинская сторона хотела бы, чтобы мы приостановили движение российских войск.
У нас в Запорожской области километрами каждый день продвижение. Километр 200, километр 300, 800 метров по фронту, столько же в глубину. Конечно, хочется это остановить. Но лучше не это останавливать, а лучше остановить войну в целом, согласившись с теми компромиссами, которые обсуждались в Анкоридже.
Зачем денацифицировать Украину
…Начиная с 1991-го говорили: ни шагу в сторону, на восток НАТО не сделает. В том числе говорил генеральный секретарь, гражданин Федеративной Республики Германия – как его фамилия, честно говоря, сейчас не припомню, – на тот период был генеральным секретарем НАТО. Ладно.
Но Европа-то здесь при чем? Какой смысл для нас вообще, резон нападать на Европу и воевать с НАТО? Это же просто, я говорю, что это бред, но мне кажется, что это не просто бред, это сознательная провокация, для того чтобы создать угрозу, которой реально не существует, и заставить население своих стран больше денег тратить на оборону. Ну а как первый шаг – расплачиваться за тот режим, который захватил власть в Киеве. Мне кажется, это ответ. Не просто бред, это провокация.
Но меня знаете что удивляет? Меня удивляет, что часть населения европейских стран, как это ни странно, верит в это. Это просто нелепо. Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Мы все время говорили, что одна из целей нашей операции – это денацификация Украины. И все нам со всех сторон говорили: ну что вы, какая денацификация; и вообще, что это такое – денацификация, это вы какую-то ерунду плетете – мы плетем ерунду, – зачем денацифицировать Украину?
Послушайте, уважаемые коллеги, все видели, но почти никто об этом не говорит: перезахоронение нацистов и националистов, которые на Украине во время Второй мировой войны уничтожали евреев, поляков и русских. Сколько? По-моему, миллион евреев был уничтожен на Украине. Миллион ни в чем не повинных людей. И сейчас на Украине их [нацистов и националистов] останки с воинскими почестями и с салютом перезахоронили как героев Украины. Только Польша вяло отреагировала, Израиль – еще более вяло. Все стараются не замечать, стыдливо не замечать. И кто это делает? Действующий глава киевского режима, еврей по национальности. Его дед, который воевал с нацизмом, в гробу, наверное, перевернулся.
Есть такая организация украинских националистов – УПА, абсолютно пронацистская организация. Ее имя присваивают действующим подразделениям вооруженных сил Украины. Послушайте, по-моему, в законе прописано или собираются прописать, что пропаганда нацизма запрещена. Но надо обратить внимание украинских властей на то, что недостаточно прописать в законе, нужно было бы исполнять этот закон.
Послушайте, я понимаю, что так называемый коллективный Запад не хочет усиления России. Коллективный Запад хочет использовать Украину для того, чтобы Россия не так рьяно защищала свои национальные интересы, знала свое место и так далее. Но вы же понимаете, какая угроза от возрождения нацизма для всех. Мало того что оружие с территории Украины расползается по всему миру, это уже факт. Мало того что там коррупция процветает, все проросло, такие корни эта коррупция пустила, – но нацизм возрождается. Что с этим делать-то потом?
Коллеги говорят о том, что Украина должна быть частью Евросоюза или ассоциированным членом, еще в каком-то качестве. Ладно, Бог с ним. Но об этом-то хоть надо подумать. Это же факты, это же только что было. Несколько дней назад перезахоронили одного из нацистов. Именно его руками уничтожали евреев, поляков, русских, цыган – миллион. Нет, с воинскими почестями, с выстрелом в воздух – и тишина.
Я понимаю, что хочется использовать все для борьбы с Россией некоторым странам. Но это же для всех угроза. Об этом-то надо подумать?
Поэтому, что касается нападения России на Европу, это, конечно, бред, но не только. Это еще провокация и дезинформация с целью одурачивания своего собственного населения для выбивания денег на борьбу с Россией и на милитаризацию своих экономик.
Как доверять людям, которые твердят о необходимости нанесения России стратегического поражения?
…Две вещи, на которые я хочу обратить внимание. Первое – что Европа хотела бы принять участие в переговорах. Так? А второе – кто, кроме господина [экс-канцлера Федеративной Республики Германия Герхарда] Шредера, мог бы выступать в качестве посредника? Одно дело – принимать участие в переговорах, а другое – быть посредником. Каким же посредником может быть Евросоюз или отдельные страны Евросоюза, когда они напрямую содействуют стране, с которой у нас вооруженный конфликт, фактически втягиваются в боевые действия? Какие же они посредники? Посредничество предполагает нейтралитет. Где же здесь нейтралитет? Первое.
И второе. Я с удивлением увидел реакцию на то, что я сказал о господине Шредере как о возможном переговорщике. Началась такая бурная дискуссия: «Нет. Шредер – друг Путина, поэтому он не может участвовать». Он не друг Путина. Он немецкий государственный деятель, причем один из лучших, на мой взгляд, потому что у него есть собственная позиция и мужество ее отстаивать. Немного сейчас в Европе политиков с такими качествами.
Сейчас Европа, в принципе, испытывает, проходит тяжелую ситуацию с энергоресурсами. Но именно Шредер занимался строительством инфраструктурных объектов, таких как «Северный поток», для того чтобы обеспечить экономику Германии надежными дешевыми поставками из России. И более того, он не просто обеспечил поставки, но и связал контрагентов, экономические субъекты, субъекты экономической деятельности, взаимными обязательствами. И важно не то, что у нас с ним просто хорошие отношения. А важно то, что он человек, который, преследуя национальные цели своей страны, но все-таки человек, которому можно доверять. В этом же суть проблемы. Ведь люди, которые хотели бы выступать в качестве посредников, это должны быть люди, которым могут доверять обе договаривающиеся стороны. А я, честно говоря, просто не вижу и не понимаю, как можно доверять людям, как Россия может доверять людям, которые уже не один год твердят о необходимости нанесения России стратегического поражения?
…Но мы не отказываемся от контактов. Им достаточно снять трубку, позвонить. Хотят приехать – пускай приезжают, это же они не хотят. Я, знаете, с удивлением слышал, что Россия, такая злобная Россия, перестала поставлять энергоносители в Европу. Да мы не переставали, просто Европа отказалась покупать в надежде на то, что у нас все рухнет. Но убедились уже, что ничего не рухнуло, хватит. Поняли, что это ошибочное направление, взяли бы, чуть-чуть изменили. Нет. Настолько публично назаявляли, всяких заявлений сделали, что трудно поменять эту позицию.
Я ничего не буду комментировать, просто хочу сказать, что мы не отказывались. Еще раз хочу это подтвердить. Если кто-то считает целесообразным возродить диалог с Россией – пожалуйста, вот и все. А кто будет со стороны Европы этим переговорщиком? Я не знаю, мы же ничего не навязываем. Это я услышал этот гвалт, что Россия хочет что-то навязывать, кто будет переговаривать. Да ничего мы не навязываем. Естественно, мы хотим понять, кто бы это мог быть. И повторяю еще раз: это все-таки должны быть люди, которым можно доверять. Это все рабочий момент, об этом можно поговорить тихо, спокойно, скажем, на уровне министерств иностранных дел или на уровне спецслужб. Контакты между спецслужбами, кстати говоря, продолжаются.
Подготовил Михаил СЕВАСТЬЯНОВ
(по материалам официального сайта Президента России)
Фото: Официальный сайт Президента России