Алексей РОСЛЯКОВ родился 7 августа 1923 года в селе Большие Избищи Лебедянского района Липецкой области в семье крестьянина. После окончания ремесленного училища работал на заводе «Акрихина», а затем сталеваром на заводе «Электросталь». На фронт ушел добровольцем в августе 1941 года. Окончил Горьковское танковое училище.
С 28 октября по 1 ноября 1943 года экипаж командира танкового взвода лейтенанта Рослякова в боях по расширению плацдарма на правом берегу Днепра уничтожил пять вражеских танков, до сорока немецких солдат и офицеров. Танкисты покинули свою боевую машину лишь после того, как она загорелась, отбив семь танковых контратак противника. За этот подвиг лейтенанту Алексею Рослякову 15 января 1944 года было присвоено звание Героя Советского Союза. В 1947 году Алексей Александрович Росляков окончил Военную академию бронетанковых и механизированных войск, в 1953 году Военную академию имени М.В. Фрунзе. Командовал танковым полком, был заместителем командующего армией, преподавал в академиях. Умер в 1991 году.
Включен в число ста самых великих танкистов прошлого века. Литературно-художественный журнал «Воин России» опубликовал рассказы Алексея Рослякова, написанные незадолго до его смерти, один из которых мы представляем вашему вниманию.
Этот случай произошел со мной в июне 1944 года. Я в звании гвардии старшего лейтенанта командовал танковой ротой 1-й бригады 9-го гвардейского отдельного танкового корпуса 2-й гвардейской танковой армии 1-го Белорусского фронта.
Накануне наш корпус пополнили двадцать новых американских боевых машин «Шерман». Получил такой танк и наш экипаж, потому что наша боевая тридцатьчетверка находилась в ремонте. Многие уже успели повоевать на «Шерманах», и первое, что они посоветовали обязательно сделать, это ободрать красивую обивку салона из поролона и дерматина до голой брони, потому что при попадании бронебойного снаряда вся эта «комфортная уютность» начинала гореть, выделяя при этом ядовитый газ и токсичный дым. Так мы и сделали. Но в комплекте вместе с боеприпасами и запчастями прилагался один симпатичный индивидуальный комбинезон оранжевого цвета.
Самым главным его достоинством (по сравнению с нашим черным аналогом) было наличие большого количества накладных карманов на молниях, на кнопках, на крючках, которые удобно располагались на штанах, на рукавах, на груди, сбоку и внутри комбинезона. По настоянию остальных членов экипажа в этот комбинезон пришлось облачиться мне.
Через месяц наш танковый корпус, полностью укомплектованный военной техникой и личным составом, стал одним из основных участников стратегической операции «Багратион» по разгрому крупной группировки противника в Белоруссии. После нашей артподготовки корпус (при поддержке стрелковой дивизии) перешел в наступление тремя волнами: первая волна имела в своем составе одни только танки, вторая – танки и самоходные артиллерийские установки с десантом автоматчиков на броне, третья – только пехота, закрепляющая достигнутый успех и расширяющая захваченный нами плацдарм.
Наша бригада была ударным кулаком первой волны наступления. Мой экипаж на «Шермане» с красными звездами на башне был обстрелян с трех сторон, но успешно прошел первую линию обороны противника, подавив своим огнем и гусеницами несколько вражеских огневых точек. Перед второй линией обороны наш танк подбили. Он загорелся как факел, потому что на нем стоял бензиновый двигатель, а не дизельный, как на Т-34.
Экипаж быстро покинул горящую машину и занял круговую оборону в ближайшей глубокой воронке. Успели взять с собой только пулемет и личное оружие. Осмотрелись. Механик-водитель был контужен, стрелок-радист и заряжающий были ранены осколками отлетевшей внутрь от удара вражеского бронебойного снаряда нашей же брони. Через несколько минут наш горевший танк взорвался – сдетонировал боекомплект. Мы оказались между первой и второй линиями обороны противника.
Бой продолжался, и первая волна нашего наступления ушла далеко вперед. Нам оставалось только одно – ждать вторую волну нашего наступления и просить помощи у своих. Раненым мы сами сделали перевязку (в моих карманах были четыре индивидуальных пакета). Я предложил ползти навстречу нашим наступающим войскам. Но в первой линии вражеской обороны еще могли оставаться небольшие группы противника. Решил сходить на разведку, чтобы определить безопасные пути нашего отхода, тем более что до первой линии их траншей было недалеко, метров двести. Я пригнулся и побежал от воронки к воронке. Вот и вражеская траншея. И тут я явственно услышал немецкую речь. А у меня кроме табельного ТТ в карманах три гранаты-«лимонки». Я подполз поближе, бросил в траншею одну за другой две гранаты на звук голосов. Вытащил пистолет и прыгнул в траншею. Увидел пятерых убитых вражеских солдат. У одного из них вырвал автомат МР-40, снял с другого убитого подсумок с тремя магазинами патронов, рассовал их по карманам. В конце траншеи заметил блиндаж, дал две длинные очереди по входному проему. Оттуда послышались вопли, я бросил в блиндаж последнюю «лимонку» – вопли тут же прекратились.
С бруствера окопа я увидел наши наступающие танки и самоходки с десантом на броне. Я дождался, пока наши подойдут поближе, и смело вылез из траншеи. Встав в полный рост, стал размахивать трофейным автоматом и закричал: «Ребята, я свой, ко мне!» В ответ десантники с ближайшего ко мне танка открыли по мне огонь. Только благодаря тому, что сидящих на броне сильно качало и трясло, они в меня не попали. Пули вспылили землю у самых моих ног. Я спрыгнул в траншею и разразился такой отборной бранью, что у всех, кто меня услышал, не осталось никаких сомнений в том, что я действительно свой, русский!
Для большей убедительности я высунулся по пояс и дал три коротких очереди в воздух, а сам крикнул: «Четверо ко мне!» Четыре автоматчика спрыгнули с брони и, подбежав ко мне с испуганным видом, стали меня удивленно разглядывать… Я назвал себя, предъявил командирскую книжку и сказал, что мне нужна их помощь: недалеко отсюда в воронке находятся трое раненых танкистов. И услышал в ответ: «Товарищ старший лейтенант, а мы думали, что вы немец! Ни разу не видели таких комбинезонов! У всех наших черные!» И тут только я понял, что из-за моего оранжевого комбинезона меня в бою свои же могли запросто расстрелять. Дальнейшая судьба моего комбинезона сложилась вполне удачно. Я подарил его нашему бригадному почтальону. Теперь его видно было издалека, и больше никому не приходилось его искать, чтобы передать солдатское письмо домой.
ВОИН РОССИИ № 4 2025 Г.