Александр Александрович СМИРНОВ родился в 1967 году в Ленинграде. Член Союза писателей России. Автор книг «Корабельные священники русского флота», «Крестники Андреевского флага», «Масоны в русском флоте», «Зеленые гардемарины», «Неизвестные Лермонтовы», «Стихи и проза Николая Мартынова», «Путеводитель по казачьему Петербургу». В 2020 году за книгу «Неизвестный Петр I» был удостоен Национальной премии по литературе имени А. С. Пушкина. «Морская история казачества» отмечена дипломом Литературного конкурса имени М. А. Шолохова. Рассказ «Блокадный Трезорка» экранизирован на киностудии «Ленфильм».
Александр Смирнов работал спецкором различных изданий в горячих точках СССР и СНГ. В 2023 году добровольцем принимал участие в специальной военной операции.
Основатель Москвы князь Юрий Долгорукий княжил и скончался в Киеве. На берегах Днепра его могила.
ОТ АВТОРА
Россию спасет великая беда. Одна на всех. Огромная. Такая, как была в 1612-м, в 1812-м. Как осенью 1941 года, когда войска гитлеровской коалиции подошли к Москве и всем в стране стало не до выяснений отношений друг с другом. Кто спасет? Мы. Больше нас спасать некому. Простые люди, живущие самой обыденной жизнью сегодня, они станут героями завтра, ныне и не подозревая об этом. А ведь так всегда, испокон веков было на Руси.
В 1910 году в Москве был издан один любопытный документ, составленный тремя веками ранее, – «Нижнегородская платежница» 1612 года. По сути, это был бухгалтерский отчет о поступлениях денежных средств от простого люда, жертвовавшего свои, часто последние, средства на формирование народного ополчения Дмитрия Пожарского и Козьмы Минина. Вот такие там записи оставили писцы начала XVII века: «От деревни Раховской от сохи 4 алтына 4 деньги. За песенником Григорьевым с сыном Макаром 10 денег с полушкой».
Следует пояснить, что пожертвование «от сохи» – это сбор от каждого землепашца, самого рядового, еще бесфамильного мужика, что натужно брел за лошаденкой на пашне, где выращивал хлеб. Алтын – это монета номиналом в три копейки, а деньгой тогда называли копейку. То есть пахари деревни Раховской собрали на ополчение шестнадцать копеек. А песенник Григорьев с сыном (в наше время это название профессии солистов эстрады) пожертвовали на русскую армию десять копеек с полушкой – то есть монетка ценой в полкопейки…
И таких копеек и полушек, стекающихся в казну народного ополчения, было больше, чем золота, выделенного главами стран Европы для оплаты услуг наемников, рвущихся поработить Русь. Так было тогда. Так будет и теперь.
А из кого формировалось ополчение? Кто добровольно вставал в строй под знамена князя Дмитрия Пожарского? Шли освобождать Москву седые ветераны – герои войска Ивана Грозного… Бросали свою соху землепашцы, уходили из обнищавшей лавки купцы, оставляли сети рыбаки на Волге… Молодая поросль русского дворянства брала сабли отцов и дедов!
А сейчас всё, как и тогда. Добровольцами на СВО идут и бывалые отставники, ветераны афганской и чеченской войн, записывается молодежь, которой муторно и тошно в обществе потребителей.
Добровольцы бригады «Дон» – это ваши вчерашние соседи, коллеги по работе, бывшие одноклассники, однокурсники, сослуживцы. Грянул набат истории, и они стали ее творцами.
Это произведение о том, что побудило их идти добровольцами на войну, как они служат, как воюют, что думают о будущем. Оно поможет лучше понять тех, кто после победы вернется с фронта домой.
«Нестор»,военкор батальона «Дон»
ПЕРВЫЙ ТУМАН ФРОНТА
Прифронтовые дороги это как американские горки, захватывающий дух аттракцион. Под завязку загруженная боеприпасами и оружием грузовая «буханка», как заблудившийся пес, вынюхивала дорогу в густом ночном тумане.
Вечером выехали в часть на луганском направлении. Водитель с красными от недосыпа глазами и старший машины – немолодой боец с седой бородой с позывным «Саид», который чем-то напоминает героя культового фильма «Белое солнце пустыни». Ему уже перевалило за шестьдесят. Помимо сильно выраженной восточной внешности (вместо каски на голове чалмы не хватало) этот уроженец Закавказья обладал еще и очень выразительным тембром голоса. Такому сильному густому басу мог бы обрадоваться любой режиссер анимационного фильма, находящийся в поисках актера для озвучивания в мультфильме грозного медведя или свирепого волка.
Несмотря на возраст, «Саид» был статен, подтянут – кадровый офицер в далеком советском прошлом. Пока нашу «буханку» подбрасывало на ухабах, «Саид» менял выкуренную сигарету на новую через каждые четверть часа и громко сетовал на свой солидный возраст, не позволивший ему попасть в подразделения штурмовой пехоты.
– Я прибыл в часть. Думал, что еще ого-го! У меня две чеченские кампании за спиной. Военное училище. Вот я сейчас бронежилет наброшу, автомат на грудь, покажу этим салагам желторотым! А нам с полной выкладкой марш до полигона. Три километра. Нет, не бегом. Но и шагом я через километр сдох. Вот теперь на колесах, то одно развозим, то другое. Автомат держать силы есть, и то хорошо.
А потом «Саид», видя в моем лице представителя фронтовых корреспондентов, начал возмущаться поступками части моих коллег:
– Я, «Нестор», почему с тобой разговариваю? Потому что ты в форме, на плече у тебя автомат и ты всегда рядом с нами. Лишь чиркаешь что-то в своем блокнотике. А я по определению не люблю журналюг. Одному телевизионному брехуну у госпиталя прикладом по его телекамере заехал. Госпиталь-то в тылу. Ребята выздоравливающие покуривают, болтаем… Вдруг подкатывает машинка, оттуда вываливается тип и начинает верещать в микрофон, мол, находимся мы рядом с передовой! Позиции противника за нашими спинами! А до них полсотни километров. Я подхожу, спрашиваю, какая тут передовая? Где?! До нее ехать и ехать. И тишина, слава богу и канонады не слышно. А он мне: а мы потом, когда будем перед эфиром видео монтировать, звуки боя подложим. Тут я рассвирепел: «Хрен ты подложишь!» И вмазал прикладом по камере. Только стекло и брызнуло. Я так думаю, хочешь быть фронтовым корреспондентом – будь. Но на фронте! Не играйся в войну. Подложит он звук! Журналюга!
– И такие среди журналистов есть, – соглашаюсь я. – В каждой семье есть свой… альтернативно… э-э-э… одаренный ее член.
«Саид» со злостью сплюнул докуренную сигарету и потянул из пачки новую. Под его монолог мы свернули с шоссе и покатили по весенней грунтовке. Водитель крутил баранку, свет фар не мог пронзить все более густеющий туман. Навигатор? Он лишь подслеповато мигал экраном. Похоже, в прифронтовой зоне навигационные вышки были или сбиты, или отключены.
Одно было хорошо – густой ночной туман был не только вокруг нас, но и над нами. А значит, никакая «птичка», даже если ее и подняли ввысь операторы беспилотников ВСУ, нас увидеть, а стало быть, разбомбить не могла.
За нашими спинами в кузове ящики с боекомплектом, если рванет, на родину отправлять будет просто нечего. А если на мину наедем, то все втроем улетим в космос. И будем считаться пропавшими без вести. Вокруг никого нет. Ну услышит кто-то в ночи одинокий сильный взрыв… В этих местах все к этому привыкли. Машина с тремя бойцами ушла. И не вернулась. Пропала. Ну так и отпишут домой и в военкомат: пропал без вести. И будут воевать дальше.
Мы ехали и ехали, ориентируясь только по компасу, по направлению на запад. К фронту. Вокруг был безлюдный густой кустарник. И редкая тишина. Наконец озадачился и бывалый «Саид». Сплошной линии фронта тут нет, проселочных дорог много, так можно далеко уехать и привезти свой боевой груз чужой армии. В плен попадать никому не хотелось.
Тревожным раздумьям и движению машины положила конец преграда. Поперек грунтовки, по которой мы ползли в ночной тишине, лежал бетонный столб, относительно недалеко впереди взвилась в ночное небо осветительная ракета. Наша? Чужая? Уточнять было не у кого.
– Разворачивайся! Живо! – отдал приказ шоферу «Саид».
На обратном пути мы въехали в полузаброшенное село и в предрассветной мгле на улице увидели местного жителя. «Саид» вышел из кабины, было видно, как оба, разговаривая, увлеченно жестикулируют…
Наконец наш старший вернулся.
– Еще немного, и мы прямо к украм в гости приехали бы. С машиной, полной оружия и боекомплектов. Человек нам путь указал, сравнительно недолго осталось ехать. И побыстрее, светает, – поторопил «Саид». – Мы с вами, как в фильме «Живые и мертвые», чуть-чуть в плен не прикатили. Верно, корреспондент? И поспешим, рассветает, нас могут прищучить.
И действительно, ночной туман рассеивался и в светлеющем небе появился первый беспилотник. Мотор тяжелой «буханки» взревел, и машина покатила по военной дороге. После ночного напряжения можно было вздремнуть. В полузабытьи вспоминались дни, предшествующие нашему маршруту.
ТРИ АТАМАНА
Там, где два казака, там три атамана.
Шутливая казачья поговорка.
Казармы старого здания Новочеркасского казачьего кадетского корпуса, преобразованного в сборный пункт добровольцев СВО, словно трассирующая очередь пронзила весть… Верховный прибывает! Верховный!
С надеждами ожидали приезда Верховного атамана Союза казачьих войск России и зарубежья казачьего полковника Николая Дьяконова. И вот когда он приехал и вошел в бывший кабинет директора корпуса…
Вам когда-нибудь сваливалась на голову кипа папок со старыми бумагами со шкафа? Вы стоите или уже рухнули на пол, а на вас все сыпется и сыпется бумажно-картонным водопадом макулатура…
Похоже, что подобные чувства испытывал и казачий полковник Дьяконов, разгребая завалы проблем и сложных вопросов по организации службы и боевых действий на фронте СВО подразделений добровольческого корпуса. Чувства, конечно, испытывал. Но отрицательных эмоций не выказывал. Спокойствие. Юмор. Самое главное – стремление устранить возникшую проблему.
А на нем держится все. Привлечение и формирование новых добровольцев. Их экипировка и питание. Вооружение и оснащение. Взаимодействие и с армейским командованием, а оно далеко не всегда благодушное, с политическим руководством прифронтовых областей и в Москве…
Он в чем-то ошибся, в чем-то был или бывает неправ? Возможно. Попробуйте взвалить на свои плечи громадную ответственность, которую возложила на него история. Не ошибается только тот, кто, как известно… СВО завершится в свое время. Уже можно сказать, что одним из итогов этой войны станет восстановление прав казачества в России. Точнее, его преобразование в тот формат, который будет соответствовать уже XXI веку. Боевые заслуги Верховного атамана отмечены орденом Мужества. Заслуги перед историей казачества оценит время.
Наконец очередь дошла и до меня. Обнялись, так как и знакомы давно, и не виделись давно. Верховный атаман Союза казаков России и зарубежья был краток:
– Надо в первую очередь формировать пресс-службу бригады. Она не менее важна, чем артиллерия, только на информационном фронте. Поедешь в батальоны, в роты. Напишешь толковую книгу, вот что самое важное от тебя требуется. С Богом!
Надо отметить, что в корпусе полковника Дьяконова автор этих строк не один такой боец с пером. В здании штаба судьба свела с еще одним добровольцем с позывным «Походный». По возрасту он не мог подписать контракт с Министерством обороны, был зачислен в один из отрядов ЧВК. Походным атаманом казаки издавна выбирали себе вожака, когда по военным или иным походным надобностям надолго уезжали из родных станиц. Что-то вроде временного командира и комиссара в одном лице. Увидел перед собой невысокого немолодого человека из забайкальских казаков. В полувоенной форме, без знаков различия и без оружия. Первое впечатление – преподаватель военной академии в отставке, военспец высшей категории. Верховный атаман отдал «Походному» распоряжение относительно меня: «Накормить! Обустроить!»
И вот за столом я узнал, что доброволец с позывным «Походный» ну совершенно не военный человек. И главным оружием его был не автомат, а гитара. Песня. И голос.
Спустя время оценил значение распоряжений Николая Дьяконова относительно творческого состава добровольцев казачьей бригады – писателей, музыкантов, журналистов, художников.
Смолкнут залпы боевых действий, а информационно-идеологическая война за умы, чувства и мысли только разгорится. Тут-то и пригодятся те, кто не только стрелял, но и писал, сочинял песни и музыку. А «Походный» уже вошел в историю как голос казачьей бригады на СВО.
А третий атаман? В недавнем прошлом войсковой атаман Всевеликого войска Донского казачий генерал Виктор Петрович Водолацкий. Пересказывать биографию нынешнего депутата Государственной думы Водолацкого смысла нет. Но я был очень изумлен, когда, пройдя за ворота КПП штаба корпуса, увидел депутата Думы в военном камуфляже…
Последний раз мы виделись в 2019 году в Новочеркасском кадетском казачьем корпусе, когда открывали на стене главного здания мемориальную доску контр-адмиралу русского флота и уроженцу Новочеркасска Михаилу Коронатовичу Бахиреву, расстрелянному Петроградской ЧК в 1920 году. Кто бы нам тогда сказал, когда и как мы увидимся вновь! И что в помещении бывшей преподавательской кадетского корпуса, ставшей спальным помещением офицерского состава добровольцев, под предвоенным расписанием занятий будет стоять моя койка…
Но сейчас было не до воспоминаний. Виктор Петрович мельком глянул на мои бумаги, кивнул: «Не такие проблемы с военкоматом решали. А пока прости, занят».
Честно, надо еще долго вспоминать короткий список депутатов Думы, кто неделями хлопочет о нуждах казаков-добровольцев за ленточкой. Уже в 2024 году дальнобойный снаряд артиллерии ВСУ попал в здание, где находился депутат генерал казачьих войск. Виктора Петровича Бог хранил, он отделался легким ранением и контузией.
Луганск подарил встречи не только с атаманами, но и вывел там на рубеж информационной войны. В столовой расположения добровольцев работали под конвоем трое парней. Военнопленные. Точнее, сами сдавшиеся в плен мобилизованные в армию Зеленского парни. Присутствовать при допросах не удалось, не дождался особиста, который разрешил бы беседу. Но накоротке смог переброситься репликами.
– Откуда вы, хлопцы?
– Из-под Тернополя. Из села.
– Как же вы в армию попали?
– Да пригрозили, что, если не пойдем служить, то хату отберут и родителей выселят.
Вспомнились картины детства – беленькие мазанки с соломенной крышей, на стенах комнат всегда фотографии родных. Живых и мертвых. Фотоальбомы как-то не были популярны.
– В твоей хате фотографии деда-прадеда есть?
– Есть, – кивнул парень.
– А в какой форме он сфотографирован?
– В красноармейской, – он опустил голову.
– Значит, прадед с фашистами воевал? А правнук за них, против России?
В ответ тяжелое сопение, низко опущенная голова и взгляд в асфальт.
Договорить нам не дали, конвойный казак тронул пленного за плечо – надо было наколоть дров для кухни. Пленные, они и есть пленные – понуро побрели на хоздвор.
– Не переживай, – успокоил конвоир. – Никто их тут не обижает. Посуду моют. Дрова заготавливают. А сильнее всего боятся, что их обменяют. А там вновь погонят в бой. А второй раз могут и не успеть руки поднять.
Луганск, солнечный город, пытался жить своей привычной мирной жизнью. На улицах было обычным видеть вооруженных военных. Бросилось в глаза новичку, что на физически здоровых мужчин призывного возраста в штатском косятся с неприязнью. Вспомнилось, в Луганской Республике в 2014 году объявляли всеобщую мобилизацию. В этом городе воевали или воюют почти все.
Но впереди у меня была своя война.
ЗАПОВЕДНИК АБСУРДА
Охрана черноморских замков неофеодалов ХХI века разбежалась быстрее хозяев. За позициями нашей второй роты добровольческого батальона «Дон» нетронутые снарядами артиллерии, прилетавшими из Очакова, высились башенки усадеб долгожителей российско-украинской эстрады… Сверкала на солнце черепица крыш роскошных черноморских дач банкиров. Вокруг была россыпь особняков поскромнее, тоже брошенных хозяевами, и, по всей видимости, навсегда. Десятилетиями они жили и отдыхали в этом райском уголке с презрительным равнодушием к проблемам народа, который дал им все и более, чем заслуживали. Аристократия эстрады. Вельможи ссудного процента. Придворные короля избирательных комиссий…
Жили. Пили и ели. Расслаблялись. Аристократы эпохи, твердо убежденные в том, что с любой властью они всегда договорятся. Решат вопросы… Откупятся, в конце концов. Но рухнуло государство. И никто даже не собирался с ними договариваться. Решать вопросы… Даже принимать от них деньги. Их вышколенная и дорогостоящая охрана, словно волной, смылась мгновенно. И сейчас где-то на задворках Европы прозябают былые хозяева брошенной роскоши. Во дворах и на улицах ржавеют некогда престижные автомобили – фронтовикам в траншеях зачем «Мерседесы»? В спальнях грудами пылятся подушки и одеяла на краснодеревных гарнитурах, а в кухнях с лепниной на потолках и с панно на стенах, сверкают мельхиором и серебром столовые приборы и посуда, на стенах застывшие семейные фотографии предков, а на полу валяются детские игрушки. Всё их хозяевам казалось вечным. И было брошено за часы.
После распада Советского Союза земли Кинбурнской косы отошли во владения Украины, ранее невиданного государства на переломе ХХ и ХХI веков, границы которого не были утверждены ООН и потому формально существовавшего лишь как страна – член СНГ. Смутный правовой статус правительства, заседавшего в Киеве, позволял эксплуатировать природные богатства Черноморья и торговать землями косы без оглядки на будущее.
Во времена позднего СССР на Кинбурнской косе был образован природный заповедник, и там был запрещен самострой. С правлением уже первого президента Украины в заповедных местах выросли коттеджные городки, быстро были возведены замки самозваных неоаристократов эпохи потребления. Коса быстро превратилась в курорт Николаевской области. На побережье Черного моря был отстроен яхт-клуб с причалом для яхт и катеров. Сухопутных туристов манили мелководные песчаные пляжи, отели и базы отдыха. Для их развлечения привезли животных, включая хищников, в два контактных зоопарка. Да и при своих черноморских дворцах вельможи незалэжной держали для прихоти весьма диковинных зверей.
Местный аграрный сектор восторгал двумя конными племенными заводами и страусиной фермой, где разводили страусов-эму. Для продажи перьев, яиц и изысканного птичьего мяса любителям.
А во времена правления президента Порошенко на фоне живописной натуры киевские кинорежиссеры полюбили снимать фильмы для взрослых. Приднепровские пейзажи Кинбурнской косы советские кинозрители видели в фильме «Неуловимые мстители».
К началу 2022 года жизнь на Кинбурнской косе кипела, но больше походила на увеселительные городки вроде Лас-Вегаса в США или столицы французского средиземноморского побережья Сен-Тропе. Курорт. И этим все сказано.
КУРОРТ СМЕРТИ
Осенью 2022 года земли Кинбурнской косы-курорта превратились в самый южный участок фронта СВО. Подразделения бригады морской пехоты Северного флота и батальоны добровольческой бригады казаков «Дон» выбили остатки частей ВСУ к морю и… На территории вчерашнего курорта заструились траншеи и врылись в землю блиндажи и огневые точки позиционной войны. Двадцать два километра сплошного фронта, на которых морские пехотинцы, добровольцы-казаки и артиллеристы с минометчиками вросли в почву под огнем вражеских батарей, бьющих из Очакова, с противоположного берега Днепра, и с речного острова Первомайский… И начали творить новую боевую историю Кинбурнской косы. Если для морпехов-североморцев воевать у Черного моря было в диковинку, то для донских казаков война на Кинбурнской косе стала своего рода реинкарнацией «времен Очаковских и покоренья Крыма», продолжением подвигов предков – суворовских казаков.
Вчерашние курорты стали курортами смерти, на которых было легко ее встретить от осколков мин и снарядов, от ударного БпЛА, запущенного с западного берега Днепра, от очереди из крупнокалиберного пулемета, установленного на моторной лодке диверсионно-разведывательной группы врага.
Без малого прошли три года военной истории СВО на Кинбурнской косе. И как всегда бывает на фронте, тут случалось разное – героическое и нет. Печальное. И даже смешное. Фронтовики сами герои удивительных историй, о которых обязательно нужно знать и в тылу. Из соображений безопасности в рассказах о Кинбурнской косе они будут упомянуты лишь по боевым позывным.
Наступит время, и мы узнаем их мирные имена. Ими будут гордиться их внуки и правнуки. А павшим бойцам Российской армии и казакам на этом «курорте смерти» потомки установят уже именные обелиск.
БОЕВЫЕ ПОЗЫВНЫЕ
«Батальон «Дон» принял боевое крещение 25 апреля 2022 года в бою за поселок Великая Камышеваха. Будучи в численном меньшинстве казаки атаковали неонацистскую 93-ю бригаду ВСУ «Холодный Яр», выбили ее из указанного населенного пункта и разгромили. Этот день считается датой рождения казачьей добровольческой бригады «Дон», началом ее боевого пути».
Из журнала боевых действий бригады «Дон».
«Ты как сюда дошел “Долото”? Здорово, “Кирдяга”! Здорово, “Густый”! Думал ли я увидеть тебя, “Ремень”?»
«И витязи, собравшиеся со всего разгульного мира восточной России, целовались взаимно, и понеслись вопросы: “А что Касьян? А что Бородавка? Что Колопер? Что Пидсытюк? И слышал только в ответ Тарас Бульба, что Бородавка повешен в Толопане, что с Колопера содрали кожу под Кизакерманом, что Пыдсытюкова голова посолена в бочке и отправлена в самый Царьград. Понурил голову старый Бульба и раздумчиво говорил: «Добрые были казаки!”» Николай Васильевич Гоголь «Тарас Бульба».
Отрывок из известного всем произведения классика применим и для объяснения того, что казаки–добровольцы ХХI века общаются между собой и по каналам связи по позывным. Фамилий у запорожцев XVII века в общепринятом сегодня представлении не было. У казаков ХХI века они есть, но… Агентура неонацистов окопалась и в глубоком тылу и готова к террористическим актам в отношении участников СВО и членов их семей (особенно добровольцев), и в первую очередь их командиров. И светить их в сетях интернета не стоит.
И другая причина… Скажем, как в бою казаку предупредить товарища, что справа работает вражеский снайпер? Криком в рацию: «Вася, справа снайпер!»? Рядом может быть пятеро «Вась». У кого конкретно он справа? И условно говоря, могут быть в строю и трое «Петровых». А счет времени и скорость выбора между жизнью и смертью в бою идет на секунды. А то и доли секунд. Потому позывной у добровольца всегда исключительно индивидуальный. Во всяком случае, в одном подразделении.
Так что именно требования боевой жизни рождают позывные добровольцев-фронтовиков и ничто иное. И в любой точке России, встретившись, однополчане из бригады «Дон» теперь с тревогой будут выспрашивать друг у друга, как лихой гоголевский запорожец: «А что “Бомба”? А что “Окунь”? А что “Тринадцатый”?» И будут слышать в ответ, что «Бомба» сражен на Кинбурнской косе осколком прямо в сердце. Что «Тринадцатый» разорван на куски взрывом на складе боепитания после попадания в него снаряда из Очакова. Что «Окунь» сгорел заживо, спасая пылающие ящики с боеприпасами. И, понурив седые чубы над поминальной чаркой, так же раздумчиво и печально скажут: «Добрые были казаки! Царствие им небесное!»
И все же позывной – это самая яркая самохарактеристика, с которой доброволец прибывает в подразделение. Он хочет, чтобы именно с таким именем его приняли боевые товарищи. Имя при рождении каждый себе сам не выбирает. Выбирают родители. Но, вступая в строй казаков-добровольцев, каждый сам себе «родитель», рождаясь заново. Уже под выбранным самостоятельно именем он едет на фронт.
Это все философия. Практика создания и жизни позывных такая, что нередко при перекличке, особенно среди новобранцев, в строю громко и искренне веселятся.
Новочеркасск. Сборный пункт добровольцев. Первый этаж старого здания кадетского казачьего корпуса императора Александра III – в коридоре плотный строй добровольцев, еще ожидающих зачисления в воинскую часть. Две шеренги. Начальник пункта формирования с позывным «Палыч» человек добрейшей души и фронтовой доблест с «макаровской» бородой. Приняв рапорт дежурного офицера и поздоровавшись со строем, он не спеша раскрывает свой кондуит и проводит перекличку:
«Коньяк»!
– Я!
«Сникерс»!
– Я!
В строю смех, откровенно прыскают, не сдерживаясь.
– И что вас так рассмешило? – «Палыч» вчитался в список. – Ах да! Значит, так. Дежурный! Этих двоих – выпивку с закуской – в наряд и в караул вместе не ставить. – И продолжил перекличку: – «Лелик». «Болек». – Братья-близнецы дружно выкрикнули каждый «Я!» – «Маугли». «Шрек». «Печкин», – в строю вновь общее зубоскальство. – Это не строй, а «Союзмультфильм» какой-то, – ворчит «Палыч». – Ну хорошо, что хоть кота Матроскина с Шариком в строю нет. – Это он еще список ниже не прочитал. – «Волк»!
– Я!
– «Заяц»!
– Я!
«Палыч» уже сам не сдерживает улыбку:
– Юмористы! «”Ну погоди” на фронте» – такого мультика в серии еще не было? «Камаз»!
– Я!
– «Ленин»!
– Я!
«Палыч», в юности бывший членом ВЛКСМ, озадачился:
– Вообще-то Ленин с броневика глаголил. А тут КамАЗ! Ну хорошо, что Сталина нет. А может, и плохо, – перед строем размышлял «Палыч» над списком.
Строй добровольцев уже неудержимо колышется в буйном веселье.
«Камаз» и «Ленин» – отец и сын, казаки, прибыли воевать из Подмосковья. Оба бойцы с большим опытом. Зато какой восторг позже переживали в эфире казаки бригады, когда из рации слышалось: «”Ленин” на связи».
Но большинство добровольцев избирают себе фронтовые позывные, по которым можно всерьез судить об их прошлом. Откликаются бойцы на позывные «Варяг», «Катер», «Старпом», «Рыбак», «Матрос», «Маяк», «Викинг», «Компас», «Боцман», «Штурман», «Одиссей», «Вымпел», «Мичман» – видна на груди каждого флотская тельняшка. Позывные «Амиго», «Моджахед», «Злой», «Август», «Купол», «Самбо» и «расплескалась синева, расплескалась» тельняшек ВДВ и голубых беретов… Примечательный штрих в быте добровольческой бригады – тут носят тельняшки только того рода войск, где ранее служили. Часто на ветру сохнут рядом выстиранные тельники ВМФ, ВДВ, зеленые полосы тельняшек пограничников, красные внутренних войск. Вот только для добровольцев с позывными «Танкист» и «Танчик» главком бронетанковых войск цвет тельняшек так и не изобрел. Но и без тельняшек порядок в танковых войсках, точнее, в службе танкистов, воюющих в добровольческой пехоте. Были позывные «Профессор», «Ректор», «Лектор». Пехота с научными степенями воевала только в качестве советского ополчения летом 1941 года. И теперь вот интеллектуалы в пехотном строю добровольческой бригады «Дон» в 2023 году.
Есть позывные и вовсе оригинальные: «Бес» (комментировать и не надо), «Доватор» (в честь кавалерийского полководца РККА 1941 года), «Коловрат» – древнерусский богатырь, сражавшийся с ордой хана Батыя, и даже позывной истинного фаталиста – «Харон». Кто забыл, это античный персонаж, перевозивший на своей ладье души покойных через реку Стикс в мир иной, в Аид – царство мертвых. К счастью, боец «Харон» сам туда не уплыл, отвоевал положенный срок и живой и здоровый уволился в запас.
А позывные военных медиков бригады! «Чкалов» – в честь легендарного летчика и уж совсем язвительный – «Бабка». Это выпускник военно-медицинской академии, врач высшей квалификации, иронично комментируя свой лечебный прогноз, часто повторяет: «Бабка надвое сказала». Хотя его диагноз всегда точен, как выстрел снайпера. Надо признать, что за все время службы удалось познакомиться лишь с тремя москвичами и еще с тремя добровольцами из Московской области. Питерцев на Кинбурнской косе встретилось столько же. Добровольцы–москвичи и питерцы записывались в свои местные батальоны.
Позывные «Саид», «Бай», «Моджахед», «Хан», «Бек» – ясно, что это воюют на фронте СВО воины ислама и парни из Закавказья. Все они заслужили боевые награды еще в Вооруженных Силах СССР, есть ветераны чеченских кампаний. Отличительная черта всех советских таджиков, армян, грузин, азербайджанцев, ставших в строй добровольцев, шеврон на левом рукаве – алое знамя Советского Союза.
Придуманные их обладателями боевые позывные богатейший материал для диссертаций военных психологов. В будущем. А для самих казаков… Даже став ветеранами СВО, участниками боевых действий, для своих однополчан они будут жить и уходить в мир иной под позывными, с которыми шли на фронт из здания Новочеркасского кадетского корпуса.
ДОБРОВОЛЬЦЫ-НЕКОМСОМОЛЬЦЫ
«Сорок два казака батальонов «Дон» и «Аксай», укомплектованных на сто процентов добровольцами, за оборону позиций на Кинбурнской косе удостоены правительственных и казачьих наград».
Из журнала боевых действий бригады «Дон».
Порой один шаг разделяет жизнь человека на до и после. Шаг в ЗАГС отделяет холостую жизнь от семейной. Шаг в военкомат делит жизнь на штатскую и военную. Каждый доброволец, шагнув за ворота КПП Новочеркасского кадетского корпуса, став участником СВО, уже разделил свою жизнь. И никто не может сказать, к чему приведет их этот шаг. К смерти? К увечью? К боевой славе?
Прошел за дневальным за ворота, торопишься вслед за ним к дежурному офицеру, и провожают изучающими взглядами новую фигуру с рюкзаком или сумкой покуривающие у входа казаки… Кого еще повели? Нового боевого товарища? Нового командира?
А еще доброволец и сам не знает, куда забросит его военная судьба. Где он примет бой? Под Артемовском (Бахмутом)? Под Красным Лиманом? Или на позиции Кинбурнской косы? Но уже в первый же час своего нахождения в центре формирования бригады «Дон» война открывается ему как нечто абсурдное, а личный состав воинской части обескураживает необычностью личного состава.
До 2022 года в трехэтажном здании располагался учебный корпус кадетского корпуса. Пусть военная, но школа. Мальчишки здесь осмысливали математические формулы, учили наизусть стихи Пушкина и Есенина, писали сочинения по произведениям Гоголя, изучали английский язык и запоминали названия городов и стран на уроках географии и имена полководцев на уроках истории… В спортзале азартно играли в мяч.
А сейчас в спортзале кадетского корпуса навалены грудами комплекты обмундирования и обуви, высятся штабели ящиков с консервами, коробок с конфетами и пряниками. У входа во дворе дымит труба армейской полевой кухни, источая аромат гречневой каши с тушенкой – армейский деликатес. В столовой вертикаль из нарезки свежего белого хлеба. На Дону черный хлеб почти не едят. И большие чаны ароматного компота или свежезаваренного чая. В бывших классах двухъярусные койки и пенки с матрацами и спальниками – спят бойцы. Военные люди заполнили классы и коридоры, и вместо задорного мальчишеского смеха звучат отрывистые слова команд. На дверях казарм, бывших классов, остались с мирных времен надписи «Класс географии», «Класс информатики»… Служба безопасности бригады, где разместились спецы особого отдела, расположилась в бывшем классе английского языка. Дверь с табличкой мирного времени «Учительская». Ниже на древесине приклеена бумажка с крупной надписью «Офицерская». В бывшей «Учительской», ставшей «Офицерской», теснятся койки прибывающих офицеров-добровольцев.
Открываешь утром глаза и видишь над собой на стене стенд с расписанием уроков. Шкафы в углах завалены связками старых учебников и учебных пособий, а под потолком пылится забытый глобус. Вспомнились сюжеты советских фильмов о войне 1941 года. Военные – и красноармейцы, и немцы – занимали школьные здания под штабы и госпитали, у входа лежали горы выброшенных школьных парт и досок, которых ожидала участь дров. Ничего не изменилось. Уже на освобожденной территории Луганской, Донецкой, Херсонской и Николаевской областей доведется увидеть школьные здания, изуродованные войной: с пустыми глазницами выбитых окон, закопченными от пожаров стенами, снесенными артогнем крышами. Это все будет позже, там, за ленточкой… Но замена надписи «Учительская» на «Офицерскую», при некоторой схожести смыслов профессий, словно окончательно перечеркнула мирную жизнь войной перед каждым добровольцем, прибывшим сюда.
Если превращение учебного корпуса в казарму и в штаб событие исторически привычное, то личный состав добровольческой бригады «Дон» явление в русской военной истории уникальное и неповторимое. В новейшей истории казачества слабый аналог был. В первую чеченскую кампанию 1995-1996 года, когда военное командование Северо-Кавказского военного округа уступило требованиям атаманов Терского казачьего войска и был издан приказ о формировании из казаков-добровольцев воинской части в составе Министерства обороны. Замахивались на полк, но успели или позволили сформировать лишь первый батальон (он же и последний), который получил именное название «Ермоловский», в честь полководца, усмирителя Кавказа в ХIХ веке генерала Алексея Ермолова. Более шестисот казаков-ермоловцев участвовали в боях, освобождали Орехово и Грозный, многие были награждены боевыми орденами и медалями. Но формально они, казаки-терцы, считались резервистами Минобороны, призванными на краткосрочные военные сборы, и спустя несколько месяцев их распустили по домам.
СВО уже к лету 2022 года выявило жгучую потребность армейского командования в добровольческих подразделениях. И не в одном батальоне. Армейские кадровые части Российской армии, наступавшие на Киев, Одессу и Харьков, понесли потери, частичную мобилизацию в РФ объявили только в конце сентября 2022 года. А призванных резервистов надо было еще собрать, вооружить, сформировать, обучить и доставить на фронт… Конечно, сказать, что фронт летом и осенью 2022 года удержали одни казаки-добровольцы и бойцы ЧВК, было бы преувеличением. Но и без них неизвестно еще, где бы остановился фронт к ноябрю 2022 года.
Возраст и состояние здоровья немалой части добровольцев уложило бы в обморок всех военных медиков вместе взятых. Поскольку на плацу кадетского корпуса стоял строй вопиющих нарушений всех норм военно-врачебных комиссий, утвержденных Министерством обороны. Для армейской службы мирного времени. Но не для войны. А еще точнее – для защиты России.
ВОЕННАЯ СЛУЖБА И ВОЙНА – ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ
«Казаки отряда «БАРС-11[1]» сбили американскую ракету «StormShadem» стоимостью в три миллиона долларов США, причем дорогостоящая электроника осталась неповрежденной. В тот же день артиллерийские дивизионы казачьей бригады огнем по западному, высокому берегу у Кинбурнской косы уничтожили две артиллерийские батареи и склад боеприпасов ВСУ».
Из журнала боевых действий бригады «Дон».
Как говорят в Одессе. И не только там. Единственный одессит в добровольческой бригаде, воюющий в отряде «Аксай», бывший моряк-судомеханик китобойной флотилии СССР, сформулировал эту разницу еще более образно. Армейская служба и боевые действия – это как цирковая и боевая лошадь. Внешне малоотличимы, но сущность принципиально разная. Военные профессионалы эту разницу отлично знают и в суровые будни войны отдают предпочтение… не цирковым лошадям.
Потому в бригаду принимали довольно много бойцов старше пятидесяти лет (а в полтинник военкоматы снимают с воинского учета резервистов по возрасту). Но никого не удивляло присутствие в строю добровольцев, даже перешагнувших шестидесятилетний рубеж. Самым возрастным был боец шестидесяти девяти лет отроду. Незаменимый специалист по управлению БпЛА. Более того, ветераны Советской армии: очкарики, пузатики, хромающие, с сердечно-сосудистыми проблемами и с одышкой… В строю и в бою отличались еще ветераны войны в Афганистане, награжденные медалью «За отвагу» еще по Указу Верховного Совета СССР. Участники двух чеченских войн, крепко понюхавшие пороху в Югославии и в Сирии, военные профессионалы. Много отставных офицеров всех родов войск и различных силовых ведомств СССР и РФ с рядом орденских планок на груди. Они никак не могли бы порадовать глаз инспекторов и проверяющих, зато были опытны и храбры в бою.
Личный состав бригады «Дон» будто впитал в себя все варианты формирования добровольческих частей, случавшиеся в ХХ веке. Обилие офицерского кадра и монархические символы на нарукавных шевронах, священники перед строем добровольцев на плацу и православные иконы в классах-казармах… Обязательная общая молитва подразделения в Войсковом казачьем соборе перед отправкой на фронт…
В составе бригады «Дон» на фронтах СВО против неонацистов сражаются православные союзники – граждане других государств, правительства которых нейтральны, а то и прямо враждебны России. В 30-е годы ХХ века в Испании бойцов, не принявших фашизм на родине Сервантеса, назвали воинами интернациональных бригад. С неонацистами сражаются сербы (седой, но крепкий боец замахал руками, решительно отказываясь из соображений сохранения инкогнито общаться с автором этих строк в штабе батальона), болгары и даже граждане США – правда, не в казачьих рядах. «Советские» таджики, грузины и армяне – бывшие воины ВС СССР, не принявшие распада Советского Союза. Нередко многие нашивали шеврон с профилем вождя всех народов генералиссимуса Сталина… Учитывая, что на стороне ВСУ сражается немало граждан иностранных государств – «интернационалистов наоборот», то военно-политическая суть СВО отчасти схожа с боевыми действиями гражданской войны в Испании, длившейся с 1936 по 1939 годы.
И наконец, общий моральный настрой, возрастной состав и сомнительная, с точки зрения военных врачей, годность к строевой службе немалой части добровольцев делали роты, батареи и батальоны казачьей бригады «Дон» очень схожими с ополченцами Москвы и Ленинграда лета и осени 1941 года. Схожими и в верности России, и в ненависти к нацистам. И это не пропагандистский штамп. В батальон «Енисей» как-то раз привезли оружие – трехлинейные винтовки выпуска 1944 года, правда, с оптическими прицелами (отличная вещь в позиционной войне), и это раритетное оружие расхватали с комсомольским азартом очень немолодые дядьки… И тут сходство добровольцев 2023 года с ополченцами 1941 года стало не только морально-историческим, но и военно-техническим.
Кстати, появление в боевых подразделениях исторического оружия породило громкую и жаркую дискуссию. Оружейник-офицер батальона с позывным «Печкин», первым открыв крышку, удивил выражением лица.
– Это ж какой музей для нас распотрошили! – с этими словами «Печкин» извлек первую трехлинейку.
Казаки сгрудились вокруг ящиков с доставленным оружием. Раздались едкие реплики:
– А почему винтовки без трехгранных штыков? Недоработка!
– А следующая партия будет состоять из фузей времен Суворова. Пуля – дура, штык – молодец!
– Бери круче. Будут пищали времен государя Алексея Михайловича. С поставкой для наведения. И бердыши выдадут! – хохотали откуда-то исторически образованные добровольцы.
– Тихо, хватит вам зубоскалить! – строгим голосом прервал галдеж «Печкин». – Трехлинеечка штабс-капитана Мосина, царствие ему небесное, шесть войн русскому солдату служила. И сейчас послужит. В перестрелке на дальней дистанции ты со своим калашом что сделаешь? Ничего! А трехлинеечка с оптическим прицелом любой броник продырявит. Так что не бубните тут. На соледарском направлении и на других и «дегтяревы» отлично стреляют, и «максимы» строчат. Так что разойдитесь, не мешайте принимать оружие.
«Печкин» оказался прав. Оценившие подарок тыла бойцы за трехлинейками в очередь записывались.
Можно сказать, что добровольческая бригада «Дон» в общем облике своих бойцов впитала в себя, кажется, всю историю войн, которую пережила Россия в ХХ веке.
Из Киево-Печерской лавры православные святыни, по согласованию с руководством ЮНЕСКО, вывезут в музеи Ватикана, Италии, Франции и Германии.
СВЕТСКИЙ МОНАСТЫРЬ ДОБРОВОЛЬЧЕСТВА
Монахи всех христианских монастырей, и православных, и католических, называют друг друга «духовными братьями». Подчеркивая не кровное, а идейное родство дум, чувств, стремлений. Родство веры. И поддержка товарища, и забота друг о друге у монахов обязательны. Добровольцы, прибывающие в казачью бригаду «Дон», не монахи. Некоторые даже очень не святые. Но уважительное и даже бережное отношение друг к другу в ней истинно братское.
В старом здании кадетского корпуса отключено отопление и нет горячей воды. В помещениях казарм-классов, да и то не во всех, слабо греют электрообогреватели. И хотя Новочеркасск не Мурманск, ночами в марте и в казачьей столице не жарко. Первая ночевка в казарме. По сути, вокруг незнакомые люди. В позе эмбриона тщетно надеешься согреться под тонким одеяльцем… Сквозь сонное забытье слышишь приглушенные голоса, лязг оружия. И вдруг ощущаешь, как продрогшее тело накрывает чье-то теплое одеяло. В предутренних сумерках видишь перед глазами ствол автомата и чье-то лицо. «Братишка, – шепот, – мы сейчас за ленточку едем, вот еще одеяло, а то, вижу, ты замерз совсем». И боец, не дожидаясь слов благодарности, поправил на плече ремень с автоматом и тихонько вышел за дверь офицерской спальни.
В сырых помещениях весной расцвел коварный грибок на стенах и потолке. Грибок вызывает кашель. Пока доброволец не зачислен приказом в часть, выход в город закрыт. Казарменное положение. И настигает кашель, будто выворачивающий легкие наружу. К вечернему построению священник батальона «Днепр», 25-летний отец Макарий, имеющий право свободного выхода в город, протянул коробочку – таблетки от кашля из аптеки. Его никто об этом не просил.
Фронтовиков, вернувшихся домой, из мирного тыла, пораженного эпидемией эгоизма и равнодушия друг к другу, тянет обратно – в свою роту, батарею. В свою бригаду. В тот мир, где легко и искренне могут поделиться одеялом, банкой тушенки, пачкой сигарет, рожком АК с патронами с едва знакомым соседом по койке в блиндаже или в траншее.
В помещении «Офицерской» бывшей «Учительской», койки стоят плотно. На них лежат, сидят, разговаривают, смотрят в экран смартфона, читают, пьют чай будущие взводные, ротные, командиры батальонов, батарей и команд и замполиты. Бренчит гитара, а где без нее? Вся Россия здесь – и это не лозунг, а география добровольчества. Офицеры из Москвы и Петербурга. Ямал и Крым, Сибирь, Урал, Поволжье, Смоленск, Сахалин и Владивосток, Дагестан и, разумеется, Урал, Дон, Кубань и Терек… – Нет такого региона в Российской Федерации сейчас, откуда бы не приехали в Новочеркасск добровольцы-офицеры. Слышен смех, не смолкает говор.
И как-то незаметно, тихо в дверь проскальзывает дневальный, тронул кого-то за плечо… Вернувшись, человек уже с общеармейским жетоном на шее поверх нательного креста начинает собирать вещи, крикнув соседям: «Поздравьте, братцы! Получил назначение…» Под Донецк, под Луганск, в Кременную или на Кинбурнскую косу… И вскакивают все, жмут руки и желают, как в песне, если смерти, то мгновенной, если раны – небольшой.
А потом вновь дружеские беседы и военно-политические диспуты, да такие жаркие, что из закутка старшего комсостава вываливается тучная, разбуженная криками фигура подполковника в годах, позывной «Бай», начавшего войну еще в Афганистане. Оглядев раскричавшихся лейтенантов и капитанов, ветеран трех войн, зевая, отечески наставляет: «Товарищи офицеры! Что вы тут за майдан устроили? Шли бы лучше к бойцам, пулемет бы поразбирали, что ли?»
Казак с позывным «Бульдозер» (родом из Днепропетровской области) стал в строй добровольцев «Русской весны» в Луганске еще в 2014 году. За годы войны потерял руку и ногу, но вернулся в строй с протезами в составе ремонтной команды батальона «Оскол».
ДОБРОВОЛЕЦ ОТ БАБУШКИ
Комбат с позывным «Бай», в миру подполковник еще времен СССР, это стокилограммовый мужик неимоверных силы и мужества, с неиссякаемым оптимизмом и юмором. Ему бы впору самому книжки писать. Ибо рассказчик он отменный. Как-то в морозную январскую ночь заступил он дежурным офицером сборного пункта казачьей бригады «Дон» в Новочеркасске…
Поздним воскресным вечером к воротам сборного пункта казачьей бригады добрела, пошатываясь, фигура в зимнем камуфляже. Без головного убора. Вцепившись в ограду решетки ворот, несокрушимо замерла как опора Отечества. Часовой на КПП вздохнул с понимающим видом – загулял в увольнительной служивый… Вызвал по рации начкара – начальника караула. «Бай» пришел. И начал знакомство с фигурой:
– Ты в бригаде?
– Да! – гордо признался собеседник.
– Какой батальон?
Но теперь в ответ было лишь твердое партизанское молчание и сохранение военной тайны. Начкар был кадровым офицером и помнил, что даже в уставе не постеснялись написать, что все разборки с хмельным военнослужащим осмысленны только после его протрезвления. И поднес к губам рацию…
К употреблению спиртных напитков в казачьей бригаде относятся суровее любого вытрезвителя. На передовой, в казачьих сотнях, уличенных в пьянстве фронтовиков порют нагайкой, от трех до восьми ударов по мягкому месту. И это оправдано. Пьяный боец на позициях смерть несет не только самому себе, но и товарищам. Пьяница с автоматом в траншее – это и риск невыполнения боевого задания. Словом, с пьянством на фронте борются так, что незабвенному Михаилу Сергеевичу и не снилось… Ну а в пункте формирования добровольцев, в глубоком тылу, все еще более либерально… Выпивоху наутро пинком на гражданку с разрывом контракта и без выплат.
«Завтра утром и выгоним», – решил начкар, провожая глазами пару дюжих казаков из караула, уносивших молчаливую фигуру пьяного. Знал бы он, какой сюрприз его ожидал на рассвете.
На заре распахнулась дверь местного «карцера», где дрожал от холода протрезвевший гость.
– Мужики… – робко обратился он к «Баю» и к караульным. – Для чего вы меня похитили? Что вам от меня надо?
– Ты в бригаде? – повторил свой вчерашний вопрос начкар.
– Да, – признался узник.
– Какой батальон? Вспоминай! «Дон», «Терек», «Енисей», «Кубань»? – продолжал подсказывать названия российских рек начальник караула.
– У меня в школе по географии тройка была, – вспомнил найденыш. И смущаясь, признался: – С натяжкой.
– Соболезную, – выдохнул офицер и уже раздраженно произнес: – Ты доброволец?
– Какой я, к чертям, доброволец! – заорал прозревший гость. – Я от бабушки домой шел. С юбилея. И до ворот ваших только и дошел. Схватили, поволокли, сюда бросили. Я жаловаться буду на вашего часового! – осмелело штатское лицо.
– Но ты же сказал, что в бригаде, – даже растерялся начкар.
– Да! В бригаде! Электромонтажников!
Тут уж «Бай» рассвирепел как батарея залпового огня и выдал дебоширу:
– Прежде чем жаловаться, ты у меня пятнадцать суток отсидишь за бродяжничество в камуфляже у воинской части и в нетрезвом виде. Это раз. И если бы не бдительность часового, ты бы эту ночь вообще бы мог не пережить, заснув на улице, на морозе. Выведите за ворота этого добровольца. От бабушки!
И «Бай» заканчивал свой рассказ хохочущим сослуживцам:
– А если бы в ту ночь была бы отправка пополнения на передовую? Проснулся бы болван уже за ленточкой… Впрочем, нет. Там бы его и сняли с борта. Но веселого было бы мало.
Казак с позывным «Тунгус» (родом из Забайкалья) из состава батальона «Енисей» сбил боевой БпЛА, запущенный оператором ВСУ, мешком с продуктами. Награжден за меткий бросок медалью «За отвагу».
МОЯ КАЗАЧКА, ИЛИ ЖЕНСКАЯ «СПЕЦИАЛЬНАЯ ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ»
Среди добровольцев большинство люди семейные. Командиры убеждают, что тех, кого дома ждут жены и дети, воюют грамотнее холостяков и бездетных. Спорно… Но правы в том, что казак муж и отец знает, что дома его ждут и он обязан вернуться с победой. И очертя голову на рожон не лезет.
Минутное знакомство в группе добровольцев, отправляемых на передний край. Константин из Екатеринбурга… Даже позывной о себе не успел сообщить, кроме одного – он отец-одиночка четверых детей. Таких мужчин даже по мобилизации в армию не призывают. Ушел добровольцем. Куда делась мать ребятишек, с кем они остались, Константин не успел сказать, только то, что обязан вернуться живым.
На общую войну каждый доброволец уходил от своей жены по-своему. У кого-то была историческая реинкарнация… Офицер одного из батальонов, приняв в роддоме пятого сына (старший уже сам воюет), отвез жену с новорожденным домой и уехал в часть. Сокрушался, что не успел покрестить младшенького казачонка. И жена смиренно обняла мужа, отбывающего на фронт, как и положено казачке, так же, как с безмолвным достоинством провожали казачки своих мужей в далеком 1914 году. Кого-то жены провожали на СВО, тихо глотая слезы и размазывая тушь по лицу, стоя на перроне вокзала. И махали руками в вагонные окна сыновья и дочки, бежали вслед за вагонами, увозившими их пап на войну.
Бойцы-отцы отличаются от бездетных добровольцев. Воюют толково, но на рожон не лезут. В нормальном смысле, берегут себя. Жена, ставшая вдовой, может снова создать семью, встретить нового мужа. А вот доченька или сыночек второго родного папу уже не увидит никогда. Уходя на линию боевого соприкосновения, бойцы отдают на хранение в штаб выключенный телефон и бумажные документы. Да там ничего, кроме жетона на шее, и не нужно.
Когда возвращаются на вторую линию, им выдают всё обратно. Включил я телефон, вот так же вернувшись, а на экранчике видеролик из дома. Стоит мой единственный сыночек у домашнего аквариума и говорит в камеру: «Папочка! Я тебя очень люблю, жду, служи спокойно. Твой сын…» Слеза на глазах невольно навернулась.
Это замполит бригады такую акцию придумал. Попросить жен и бабушек записать видеообращение детей к отцам-фронтовикам. «Кум» был обеспокоен, по его словам, чересчур отчаянным поведением добровольцев под огнем. Дескать, может, обращение детишек заставит стать более осмотрительными на передовой.
Но это все было потом. А перед отправкой в часть каждому семейному добровольцу приходилось выдержать настоящий психологический поединок с женами. Уж у кого как получалось. Моя супруга прочитала ночью сообщение на электронной почте, сам-то я старательно прятал свой смартфон…. Получил нокаут подушкой по голове и ночной допрос с обильным слезотечением от своей второй половины. Но через два дня уехал на вокзал. Жена с сыном хоть проводили до перрона.
Другой офицер ночью удрал на вокзал из дома через лоджию первого этажа. Жена дежурила в квартире настороже получше пограничника Карацупы. А что было бедной женщине делать, если сначала по мобилизации ушел в армию сын, потом добровольцем стал брат, а теперь еще и супруг подозрительно тихо собирает свой охотничий рюкзак? А муж, будущий освободитель матери городов русских, стольного града Киева, лихо выскочил из лоджии на асфальт и ночными улицами поспешил к вокзалу. Жене записку оставил на лоджии. «Бегу на поезд и думаю, – делился он подробностями с соседями по койке в офицерском отсеке казармы, – так обычно к другой бабе линяют, а я на фронт смылся. Написала мне жена вдогонку в вотсапе, мол, если тебя, гада, убьют, домой чтобы не приходил!» – жаловался дезертир с семейного фронта хохочущим однополчанам. «Нет, брат! – хлопали по плечу товарищи, – придется тебе на казнь домой возвращаться!»
Но «наши жены – пушки заряжены» – так пели колонны солдат русской армии при царе-батюшке. И во времена СВО жены добровольцев те еще «гаубицы». Плетут маскировочные сети, готовят самодельные окопные свечи для темных блиндажей, собирают продукты и одежду – колонны гуманитарки во фронтовые части. Любого военкома или командира части, коли ленится, с места поднимут и до любого госпиталя дозвонятся. А ночами вымаливают около икон у Всевышнего жизнь и здоровье своим мужьям, сыновьям, братьям. И все гуще ряд горящих свечей в храмах, поставленных женскими руками во здравие. И за упокой.
В казармах тыловых частей и в блиндажах переднего края нигде не было слышно традиционных мужских разговоров о бабах. Будто каждый, как спасительную ладанку, затаил свою личную историю глубоко в себе. Или перемотал, будто бинтом молчания душевную рану, нанесенную некогда женщиной. Рану, полученную, еще до войны. СВО будто плугом вспорола привычную гладь супружеских отношений, сцементированную тридцатилетием эпохи потребления, околдовавшей некогда веками стойкую русскую женщину. И эта «черная магия» порой так сильна была, что от ее чар сбегали мужчины добровольцами на войну.
Ночные караулы хороши тем, что располагают к откровенности. Луна желтым фонарем утешающе-ярко освещает позиции. Лишь ночные птицы тревожат слух – то ухает в лесочке филин, то на рассвете журчат трели соловьев. Слышно, как близко плещет на безлюдных пляжах еще холодное весеннее Черное море. Мирно у ног часовых разлеглись собаки – эти «сослуживцы» самую бесшумную диверсионно-разведывательную группу противника за версту учуют и облают. Пыхнет дымком в губах соседа новая сигарета. А в ночном безоблачном небе, к счастью, не видно железных птичек – беспилотников. Тихо. И как будто нет войны, только сам скован тяжелым бронежилетом да натирает шею ремень автомата.
– Знаешь, «Нестор», что хорошего тут на войне? – философствует сосед по караулу, донской казак, воюющий второй год. Да и не только он. На фронт уже ушли его родной сын от первого брака и воспитанный им пасынок во втором браке. А сам герой уже ветеран двух распавшихся браков. Вольный сокол. Воин доказанной всем храбрости и чуткий товарищ.
– Зарплата? – ехидный ответ-вопрос.
– Не-е… – решительно замотала голова в папахе. И с воодушевленной радостью освобожденного узника фронтовик сладострастно прошептал: – Тут баб нету.
Это он, конечно, несколько преувеличил. Есть. Правда, если женщин в бригаде по пальцам считать, одной руки хватит. И снайпершу с леденящим душу взором, с глазом-прицелом, как-то трудно признать «бабой».
Казаки батальона «Дон», защищая позиции на Кинбурнской косе, применяют реактивные артиллерийские системы «Град-П» – «Партизан». Они малозаметны для разведывательных БпЛА ВСУ.
ПИОНЕРСКИЙ ЛАГЕРЬ КАЗАЧЬЕЙ БРИГАДЫ
В палаточном штабе дивизии (которая в мае 1945 года штурмовала и брала рейхстаг Третьего рейха) помимо зевающего военврача, вяло изображавшего военно-врачебную комиссию, сержанта-писаря из отдела кадров, оформляющего контракты с Министерством обороны прибывающих добровольцев, казаков встречал еще и представитель крупного коммерческого банка. Вместе с личным жетоном на шею вручали еще и банковскую карту, на которую обязывались перечислять зарплату. Рядом подписывали контракт еще двое – сержант-танкист с дальневосточного Приморья и бывший старший лейтенант из ГИБДД Волгограда. Пока автомобиль швыряло по ухабам весенней дороги, разбитой гусеницами танков и колесами бронетехники, в пути разговорились.
Сержант-дальневосточник приехал подписывать уже второй контракт. Шесть месяцев отслужил, отвоевал. «Вернулся домой, – объяснял он свой второй заход. – Отгулял возвращение. Оглянулся. Тоска. У жены и детей своя жизнь. А заняться в поселке нечем. Ну и махнул обратно сюда. Тут товарищество. Смыл жизни какой-никакой. Да и семье деньгу вышлю. А убьют… Так кто будет жить вечно?» – завершил он свой монолог философским приговором. И тут его фамилию выкликнул сержант кадровик.
Бывший гроза волгоградских автолюбителей выглядел очень негрозно. Невысокий, кругленький, подстриженный под новобранца, улыбчивый «Чуваш» чем-то напоминал героя произведения чешского писателя Вацлава Гашека времен Первой мировой войны. Его искреннее и пацифистское добродушие вводило в состояние ступора сослуживцев и командиров. «Бравый казак Швейк» бригады «Дон» был бесподобен.
По дороге в штаб дивизии машина притормозила у здания Новочеркасского универсама, пропуская армейскую автоколонну… «Скажите, пожалуйста, – вежливо обратился он к сопровождающему командиру, – а стоянка у нас тут надолго?» Тот аж подпрыгнул: «Тут тебе что?! Туристический автобус?!»
Сержанта-дальневосточника довелось позже встретить в штабе батальона на Черноморском побережье, где он с улыбкой рассказывал об удивительных похождениях бравого казачьего Швейка с позывным «Чуваш» на фронте. Они вместе служили и воевали на Кинбурнской косе в минометной батарее.
Усевшись и осмотревшись в столовой бывшего пионерского лагеря, получив порцию гречневой каши с тушенкой и салом и стакан ароматного компота, «Чуваш» с подчеркнуто интеллигентной вежливостью обратился к повару: «Скажите, пожалуйста, а полдник тут будет?»
Казачий кок от внезапности такого вопроса даже уронил половник в котел. «А сказку тебе на ночь не прочитать?» – с издевкой уточнил он. А «Швейк»-«Чуваш», убедившись в том, что ни полдника, ни вечерней сказки тут не дождешься, вздохнув, принялся за кашу…
Прибыв на позиции батареи на Кинбурнской косе, интеллигентный волгоградец сразил комбата. «Скажите, пожалуйста…» – остановил он начальника минометчиков. Офицер замер. Так к нему еще рядовые бойцы из пополнения ни разу не обращались. «Ну?» – буркнул ошеломленный комбат. «А где у вас тут … – застеснялся бывший инспектор ГИБДД, – туалет?»
Если кому-то из однополчан «Чуваша» захочется описать его боевые похождения на СВО, тому литературная слава Ярослава Гашека гарантирована.
Но все это произойдет чуть позже. А мартовским вечером автор этих строк наконец-то услышал в коридоре Новочеркасского казачьего корпуса: «”Нестор”! Пять минут на сборы! Автобус на плацу. Выезжаем на косу!» Да, непостижима логика военного начальства. Для разнообразия путевых ощущений старшим по команде в группе отбывающих на фронт был назначен… улыбчивый и добродушный «Чуваш».
«9 мая 2023 года сто сорок два добровольца батальона «Сибирь» сутки отражали атаки частей ВСУ. Через трое суток сражения в строю живыми и целыми остались двадцать четыре штыка. Пали в бою девять казаков, пропали без вести (тела не найдены) десять сибиряков, сто один человек ранены».
Из журнала боевых действия бригады «Дон».
«БАТЬКО, УБЕЙ МОСКАЛЕЙ!»
Давным-давно, еще до войны, маленький городок в Херсонской области Скадовск был миниатюрным черноморским курортом. В пляжный сезон его пляжи и кафе наполняли отдыхающие, а в остальное время года он жил сонной провинциальной жизнью. Так что военное положение и комендантский час несильно изменил ритм жизни его жителей. Да и осталось их значительно меньше, чем было к январю 2022 года. Кто на фронт ушел в ту или иную армию, кто уехал подальше в глубь России или Малороссии, кто перебрался жить туда, где поглуше – в села…
Сильных боев в городе осенью 2022 года не было. Только несколько зданий в центре Скадовска носят следы разрушений – прилетов мин и снарядов. А внешне город живет словно затаившийся зверек, панически боясь привлечь внимание охотников. В магазинах и в кафе покупают товары и напитки бойцы Российской армии и казаки с оружием. К этому уже привыкли. Но уверенности в завтрашнем дне горожанам от этого не прибавляется. Отчего так?
Российскими войсками был взят и оставлен в Харьковской области город Изюм, взят и сдан Херсон… Коренные жители Скадовска сегодня верят и не верят…
Из всех официальных вывесок Скадовска только на здании отдела полиции и почты установлены наименования учреждений на русском языке. На всех магазинах и учреждениях еще сохранены надписи на мове. Почему?
Немолодая интеллигентная женщина продавец в маленьком магазине одежды один на один тихонько признается: «В городе одни вас ждали как мы, тайком. А сейчас немало таких, кто тихо ждут возвращения ВСУ. Говорят, мол, когда «наши» вернутся, всех, кто вывешивал таблички на русском, сожгут. А мне двоих детей кормить надо. Вы-то что? –- кивнула она на мой автомат на плече. – Прыг на свой танк и уехали. А у меня брат ушел добровольцем в Российскую армию. А племянник из Николаева мобилизован в ВСУ. Скажите, как мне, нам, теперь жить?» И глаза у продавщицы на мокром месте.
С 16.00 часов в Скадовске действует комендантский час. При этом в городке не разорились салоны свадебных платьев и подарков для новобрачных. Тревогу продавщицы можно понять.
Мы ушли в увольнение с товарищем, позывной «Акустик», присели за столик одного из уличных кафе выпить по чашке кофе. Хотелось на пару часов вдохнуть вольного весеннего черноморского воздуха, увидеть вокруг себя людей не в военной форме. Как новичок, я не видел того, что замечал уже бывалый фронтовик «Акустик». Он, не поворачивая головы, молвил: «Вон сколько ненавидящих глаз вокруг. Одному в темное время суток тут ходить не надо. Можно пропасть без вести. Их воинские части мы отсюда выбили. А вот агентура СБУ здесь оставлена. И до конца не выявлена. Так что допивай кофе и пошли к машине. Ребята уже собираются обратно ехать».
Скадовск и сейчас прифронтовой городок. И таковым будет, пока наш российский триколор не затрепещет над Херсоном.
Недалеко от Скадовска вдоль побережья еще в советские времена была отстроена цепочка детских лагерей отдыха. Шикарных, с крытыми бассейнами, с библиотеками, спортзалами и столовыми, оборудованными пляжами, даже с летними театрами и планетариями. Лозунг «Дети единственный привилегированный класс в СССР!» хотя и не был точен в исключительности привилегий, но в отношении детворы исполнялся. Вот такой лагерь осенью 2022 года заняли казаки бригады.
И что они увидели? Когда-то благоустроенная территория была загажена и разгромлена «квартирантами» – мобилизованными вэсэушниками и иностранными наемниками киевского правительства. И ощущался в этом их пораженческий дух. Они уже не считали все это богатство своим, где-то на подсознательном уровне согласились с тем, что его придется вернуть России. И навсегда. И потому совершенно не берегли то, что досталось им от детского лагеря. Зато обильно засеяли минами песчаный пляж и линию прибоя. Волны вымывали на поверхность противодесантные мины – влажно поблескивающие на солнце смертельные «буханки хлеба». Причем «украинские братья», минеры, закапывали и противотанковые, и противопехотные мины в шахматном порядке в полосе прибоя. Обнаружить и ликвидировать их очень трудно. И саперам Российской армии тут не на один месяц работы. Но страшнее будут «мины», которые пропагандисты из Киева заложили в душах детей и юношества.
В столовой, которую казаки назвали таверной, сейчас стены украшены рисунками детей из России, которые маленькие художники посылают в подарок бойцам на фронт. У входа на столе картонная коробка с письмами детворы фронтовикам. Казаки открывают, читают.
Дети желают здоровья, победы, возвращения домой. Ни в одном из писем, ни на одном рисунке не было пожеланий убить украинцев.
Последний заезд детворы на летний отдых случился в лагере летом 2019 года. Казаки находили цветные групповые фото детских отрядов – на них симпатичные загорелые дети. Тогда территория еще находилась под контролем ВСУ, и уже пять лет шла война в Донбассе. А потом здания бывшего пионерского лагеря заселили военные. И им прислали подбадривающие письма маленькие писатели из Киева и Одессы, Харькова и Полтавы. Что желали они своим мобилизованным отцам и старшим братьям? «Убить побольше москалей!» – требовали маленькие авторы от своих солдат. Мир и даже победа не вмещались в их сознание, о них не мечтали и не думали о жизни потом. Еще не сложившийся человек, ребенок, требовал только одного – убивать как можно больше. Убивать! И больше ничего.
Добровольцы бригады «Дон», расквартированные в зданиях бывшего пионерлагеря, не эмоциональные барышни, повидали всякого. Но именно при чтении таких детских писем, напутствий к смерти, они чувствовали омерзение. Русский народ дал очень точное и емкое определение такому явлению – богомерзское. Хотя оно имеет мало общего с религией. И именно потому бойцы казачьего батальона так остервенело рвали и швыряли в пламя подобные послания, не сохранив ни одного для истории. А может, и правильно, населению нынешней Малороссии, особенно молодому, лучше будет забыть как жуткий сон трагедию нашего времени, когда часть русского народа – малороссов – в буквальном смысле слова попутали бесы.
В сравнении с этим ящики видеокассет с порнофильмами, снятыми с участием малороссийских женщин и девочек, озвученными на английском языке для союзников президента-клоуна и найденными в подобных лагерях, уже воспринимались как мелкая пакость.
ЧЕТВЕРОНОГИЕ ДОБРОВОЛЬЦЫ И ПЕРНАТЫЙ СИМВОЛ
Так сложилось, что собаки прижились в казачьем батальоне «Дон», а вот кошки выбрали своими хозяевами добровольцев батальона «Терек». Причины такого выбора хвостатыми не объяснить. Выбрали, и все.
Псы «Дона», взрослые и совсем щенки, быстро находят себе хозяев и становятся полноправными бойцами. Особенно в составе кухонного наряда. Только у склада боепитания несет службу забавный щенок по кличке Пулька – ни одну диверсионную группу не пропустит. Плюхнется и подставляет брюшко – чеши. Укроп и Обама, Рич и белоснежная Эммочка, четвероногая дочь полка, – собаки чуют доброту и человечность казаков. Кто из зверей остался без дома и хозяев, кто родился уже тут. Каждую ночь псы несут сторожевую службу с караулом, за километр учуют и облают чужаков. Но есть в истории бригады и батальона две собаки, которые вошли в боевую историю нашей воинской части.
В августе 2022 года, в дни ожесточенных боев за город Изюм, к колонне казаков прибился осиротевший щенок. Шальной осколок царапнул лапку, и хромающий голодный собачий ребенок прибрел на человеческие голоса. Малыша перевязали, накормили, поделившись тушенкой из НЗ и сначала оставили на месте… Может быть, мать вернется? Колонна тронулась. И в зеркало заднего вида замыкающей машины увидели, как хромающая кроха из последних сил спешит за бортом… Ну сердце у вояк не каменное. Ударили по тормозам, собачку сунули за пазуху. Щенок вырос, получил кличку Изюм, лапку залечили. Возить с собой не рискнули и при первом выходе в тыл пристроили хвостатого «ветерана боевых действий» на спокойную службу – охранять склад. На этом месте Изюм никогда в жизни не был. А его спасители сели в машину и уехали километров за двенадцать от того склада, место нового пребывания казаков Изюм вообще никогда не видел. И что вы думаете? На рассвете часовых удивил радостный лай Изюма. Он сбежал со склада. Но как он нашел своих за двенадцать километров и там, где ни разу не был в жизни?
После такого подвига Изюма прижизненно и навечно зачислили в списки части, но вскоре хвостатый ветеран СВО сам ушел на дембель. Встретил подружку, стал жить с семьей при доме доброго человека. Семейным стал пес. Бойцы пожелали ему счастья. Про эту собаку один из добровольцев, хорунжий с позывным «Роман», даже «Балладу об Изюме» сочинил. В стиле стихов про Василия Теркина. А все собаки, которые появляются в Новочеркасске в расположении пункта формирования, получают наследственную кличку Изюм. Но это было все там, в столице Войска Донского. Под Скадовском довелось встретить удивительную пару. Добровольцев.
По расположению шел величавый и красивый пес – восточно-европейская овчарка с казачьей кличкой Сполох. Вел за поводок хозяина – бойца с позывным… «Хвост». Офицер регионального следственного комитета Владивостока мобилизации не подлежал, но решил уйти добровольцем на фронт. Собаку оставить было решительно не с кем. А с ней никуда не брали. Ни в бригаду морской пехоты Тихоокеанского флота, ни в управление пограничной охраны… Никуда! Кто-то подсказал решительному юристу ход – свяжись с Верховным атаманом казаков–воинов России, может быть, поможет? Восемь часов верный Сполох летел в грузовом отсеке авиалайнера из Владивостока до Москвы. И не гавкнул. А уже из Москвы до Новочеркасска доехали автобусом. Прибыв в бригаду, оба были зачислены добровольцами. Пес очень чуткий, может унюхать закладку тротила на глубине до четырех метров. Но в бригаде еще нет кинологической службы. Пока нет. Так они и служат. «Хвост» и Сполох. Два неразлучных друга.
РЫЖИЙ КОТ «МОДЖАХЕДА»
По расположению штаба батальона прогуливалась еще более экзотическая пара. Могучий бородач, ну Кинг-Конг в миниатюре, в камуфляже вел на поводке невзрачного рыже-полосатого котика. «Дама с собачкой». Но богатырь с рыжим котиком – явление исключительно СВО. Не довелось узнать имя и фамилию котовладельца. Мы так и общались по позывным. А вот его боевая биография восхитила. И заставила задуматься.
Уроженец столицы Таджикистана, таджик по национальности, русским владеет в совершенстве. Еще в 1982 году был призван на срочную службу в Советскую армию. Попросился в ВДВ. Комиссия определила – годен. Добровольцем напросился в Афганистан. Таджика-спортсмена, прекрасно владевшего русским языком, охотно взяли. На проводах родители находились в состоянии шока. Под Джелалабадом принял первый бой с душманами. В первом же бою очередь скосила друга, стрелявшего рядом, призывались оба вместе, земляки. Второй бой пережил уже легче. Уволился в запас сержантом ВДВ и с медалью «За отвагу». Жил с семьей в Казахстане. Женился на донской казачке, православной. Свой бизнес был, растили детей, уже внуки пошли. В 2015-м он и еще двадцать добровольцев решили ехать на Донбасс в отряды командиров «Гиви» и «Моторола». Остановили на границе. Тогда президентом Казахстана был Назарбаев, и он объявил, что все граждане его страны, кто примет участие в защите Донбасса, будут осуждены на пять лет. В 2016-м с семьей переехали в Россию. Началась СВО.
«Моджахед» в военкомат: «Моя родина Россия, готов ее защищать!» Ему отказ: «Вам пятьдесят девять лет, не подходите». Начал добиваться зачисления в бригаду «Дон» добровольцем. И в ноябре 2022 года выехал, а 31 декабря 2022 года боевая тревога на позициях Кинбурнской косы. Дрался и под Луганском в минометной батарее.
«Жена, донская казачка, одобрила мое решение, – делится сокровенным «Моджахед». – Она говорит: горжусь мужем, что он так поступил! У меня подрастают внуки, воюю, чтобы им не пришлось воевать. На этой войне встретил уже семерых ветеранов войны в Афганистане. Всем далеко за пятьдесят, но есть еще порох в пороховницах».
В память о своей первой войне и жестоких врагах в советское время таджик и выбрал боевой позывной – «Моджахед». Суровый боец, воюющий уже вторую войну, ласково поднял на руки своего котейку: «Рыжий, ты зачем меня за руку укусил, сволочь любимая?» «Моджахед» не уезжал на позиции, не найдя и не заарканив на поводок своего пушистика. С лета 2023 года ветеран с позывным «Моджахед» воюет на Бахмутско-Соледарском направлении в составе добровольческого батальона «Енисей». Нет сомнения, что рядом с ним верный рыжий кот. Они неразлучны.
И все же кошки, собаки – привычные любимцы, живущие рядом с человеком и в мирное время, и на войне. Зоологической диковинкой казачьего батальона был спасенный и почти ручной сокол.
СОКОЛ КЕША, ОН ЖЕ СВЯТ
На дорожке бывшего пионерлагеря, между КПП и столовой, стоит маленькое застекленное здание. Чем-то напоминает киоск «Союзпечати», только объемнее. В нем пусто, лишь лежит обломок ствола дерева да копошится какой-то комок перьев. Комок раскрывается и преображается в весьма солидную птицу. Про забаву царей московских я только в книжках читал. А у казаков батальона «Дон» царская птица жила спасенышем на правах почетного гостя.
Шел вдоль прибоя Черного моря казачий патруль и наткнулся на приземленного сокола. Несчастная птица пробовала взлететь, но было перебито крыло – то ли случайный осколок в воздухе задел, то ли злодей метко камень бросил. Ясно было, что в одиночестве пернатый обречен. Боец «Лаванда» сдернул с себя бушлат и, завернув в него сокола, принес в расположение. Крылатого гостя поселили в бывшем книжном киоске и зачислили на довольствие. Профессиональных орнитологов среди добровольцев не оказалось, заботу о птице взял на себя военфельдшер с военно-воздушным позывным «Чкалов». Ежедневно сокол царственно принимал от него подношение двуногих – армейскую тушенку из банки. Хотя рассказывали, что некоторые особо влюбленные в него «подданные» тайком приносили дань свежатинкой – живых мышей. Птица получила свой позывной, нежно-домашний, Кеша и начала службу. В одном из подразделений проходили подготовку будущие операторы БпЛА, и остряки настойчиво предлагали зачислить Кешу в их отряд. «Вот вам готовый беспилотный летательный аппарат, – убеждали они командира отряда операторов с позывным «Боцман», с медалью “За отвагу”. – Только крыло ему починить, и будет сбивать беспилотники укров. Правда, за тушенку!»
Огорчало другое: крыло у Кеши никак не заживало, он стал соколом-пехотинцем пожизненно. И второе. Без заботы человека птица была обречена. А если часть передислоцируют быстро и далеко? Клетки нет, за пазухой его в кузове «Урала» перевозить? Не вариант. Решили Кеше искать дом в тылу. Военно-политическое начальство решило переименовать наш «пернатый беспилотник» в Свята (в позывном Кеша, мол, никакого героизма не слышится), в честь соколов, когда-то гордо восседавших на руках князей киевских-древнерусских. И про Кешу-Свята опубликовали статью в региональном издании газеты «Аргументы и Факты» Ростова-на-Дону c призывом найти ему дом в тылу. Судя по откликам на нее в сетях интернета, за соколом выстроилась очередь. От центра орнитологии в Калуге, до церковных приходов, станичных женсоветов и частных лиц. Обсуждалась даже возможность сотворить из сокола звезду телеэфира, чуть ли не съемочная группа Первого канала готова была приехать и снять сюжет о демобилизации нашего «беспилотника» в добрые тыловые руки. Не сложилось.
В канун своей всероссийской телевизионной славы сокол, будто почуяв будущую разлуку с казаками, отказался принимать пищу. Даже тушенку. Даже живых мышей. И через пару дней скончался. Может быть, от старости – мы не знали, сколько живут такие птицы и сколько до своей «казачьей службы» он уже прожил. Но в последние дни жизни отворачивался от своих поклонников и не откликался на зов. Будто сознательно решил больше не жить.
РОБИН ГУД БАТАЛЬОНА «ДОН»
Он очень сильно хромает. Даже в строю добровольцев, где немало таких бойцов, кого в мирное время военно-врачебная комиссия и близко бы не подпустила к армии, он выделялся своим не воинским состоянием здоровья: нога не сгибается, и слеп на один глаз. Но служит «Робин» – таков его позывной – инструктором по стрелковому делу. И с одним глазом он вбивает в мишень пулю метко, как некогда лучник из средневековой Англии в Шервудском лесу…
Молчалив, суров. И чувствовалось, что этот боец пережил столько, что описания его жизни хватит на роман. В одну из ночей посчастливилось заступить с ним в караул в одном наряде. Под глухое уханье филина и далекий плеск черноморской волны «Робин» вдруг открылся и превратился в улыбчивого и обаятельного собеседника. Словно бронежилет снял со своей памяти.
Война разломала прежнюю жизнь лаборанта химического факультета одного из вузов города Николаева, как ломоть хлеба…
На жизнь его до войны и после ее начала. Нет, не в феврале 2022 года. Еще в декабре 2013-го, когда в стольном граде Киеве взметнулись тысячи рук в нацистском приветствии. С 2014 года «Робин» в строю ополченцев Донецкой Республики. Семью, жену и троих детей, удалось вывезти в Москву. Почти десятилетний опыт участия в боевых действиях уберегал и его самого, и сослуживцев.
В апреле 2022 года «Робин» был тяжело ранен в голову и в ногу в боях за город Изюм. Но самым запоминающимся был бой, точнее штурм поселка Великая Камышеваха.
«Наш ротный собрал командиров и говорит: “Братцы, чую, что возможно, нам приготовили какую-то гадость. Значит, так. Выдвигаемся на час раньше, соблюдаем полное радиомолчание в эфире, рациями до подхода к Камышевахе не пользуемся. И двигаемся совершенно новым маршрутом”.
Так и пошли. Ротный не первый год на фронте. На укров свалились внезапно и абсолютно не с того направления, откуда они могли ожидать. Вэсэушники едва успели из штабного блиндажа выскочить, всё бросили: оружие, документы, системы спутниковой связи, включенный ноутбук», – вспоминал «Робин».
После тяжелого ранения «Робин» нашел в себе силы вернуться на фронт. Подписал второй контракт с Министерством обороны. Хромой и с ослепшим глазом (пуля долго ждала извлечения из головы), он не выпустил из рук оружия. Не отрекся от цели – вернуться с победой в родной Николаев и продолжить заниматься наукой химией и растить троих детей. Есть у него еще одна цель – защитить наконец диссертацию.
«БЕРЕЗА» – ИНСТРУКТОР СНАЙПЕРОВ
Среди фронтовиков бытует примета – чем боеспособнее человек, тем меньше в нем внешнего проявления военности. Такие не обвешивают себя оружием. Такие чем скромнее выглядят внешне, тем опаснее они в бою для врага.
Инструктор по огневой подготовке с лесным позывным «Береза», вообще был похож на местного, совершенно штатского жителя. На голове вместо кубанки или армейского кэпи шляпа-ковбойка. Кроссовки, неуставные штаны и черная футболка. Модные солнцезащитные очки и восточная бородка, которую носят обычно мудрецы восточной философии.
– «Береза», ты будто перед пленом переоделся, – подтрунивали обстрелянные бойцы, – оружие бросил, и все, типа я местный селянин, случайно тут проходил… Отпустите, дяденьки.
Жесткий прищур из-под ковбойской шляпы:
– Меня в плен не возьмут никакие дяденьки.
И что-то убеждало в том, что «Березу» военнопленным никому не доведется увидеть.
«ЛЕНИН» И «КАМАЗ»
Навстречу по плацу шел «Ленин». Только «вождь мирового пролетариата» был одет в камуфляж, обут в берцы, обхвачен бронежилетом и на плече его висел автомат. Вместо знаменитого близорукого прищура на лице очки. Зато пропадающая буква «р» в артикуляции имелась, как и добрая улыбка.
Терской казак из Подмосковья, многие годы был членом КПСС и к основателю Советского Союза до сих пор относится с уважением. В честь него и боевой позывной себе выбрал. Подполковник подмосковного ОМОНа, ветеран обеих чеченских кампаний, он и сына своего воспитал в казачьих традициях. Так они и воюют оба в бригаде «Дон» – отец «Ленин» и сын «Камаз».
«Камаз» воспитывался в семье в трех ориентирах развития личности: спорт, самодисциплина и честность. Когда отец уходил в 1995 году штурмовать Грозный, сыну было десять лет. Рвался с отцом на фронт, дескать, буду как сын полка служить и патроны подносить. К четырнадцати годам будущий герой сражения за город Изюм уже умел стрелять из автомата, пулемета, пистолета… Став взрослым, полюбил управление тяжелыми грузовиками. Сын подполковника сам крепыш, чем-то похож на КамАЗ.
Еще весной 2022 года, когда объявили мобилизацию казаков, отец и сын пришли на сборный пункт. 7 апреля оба подписали контракт, вышли на улицу – там ждали жены и внук. Мудрая жена ветерана двух войн смиренно провожала мужа на третью войну. А невестка стояла с мокрым от слез лицом. Зато внук подпрыгивал от нетерпения – упросить отца и деда взять его с собой. Пусть хоть сыном полка, пусть хоть подносчиком патронов…
А потом были бои за город Изюм. Казалось, там воздух был насыщен свинцом. Рация хрипло перебила канонаду, сообщая в эфир для штаба позывные «двухсотых»… Среди них прозвучало страшное для отца слово – «Камаз». «Состояние было такое, – вспоминает «Ленин», – что готов был даже не из автомата, клинком десантного ножа нацистов резать. И перед глазами лица жены, невестки и внука мерещились – как мне им говорить придется, что сына больше нет?»
К счастью, спустя полчаса выяснили, что «Камаз» не «двухсотый», а «трехсотый». То есть жив, но ранен. Поправился и сейчас вновь воюет.
А «Ленин» тут за ленточкой «усыновил» парня – бойца двадцати одного года от роду, у него и позывной «Малой». Парень сирота, вырос в детдоме, из Владивостока. Отслужил срочную службу в морской пехоте Тихоокеанского флота, потом пошел в добровольцы. «Ленин» и «Малой» делят одно помещение, и здорово, что юнец попал под присмотр «дедушки Ленина». И возмужает в трех нормах воспитания личности: спорт, самодисциплина, честность.
«ЗМЕЙ»
Встреча с таким офицером в 2023 году это такая же удача, как если бы в мае 1945-го разговориться с командиром РККА, принявшим первый бой на рассвете 22 июня 1941 года.
Война в Новороссии, начало и разгорание СВО затмили события десятилетней давности. Среди массы добровольцев и в сборном пункте Новочеркасска, и на позициях Кинбурнской косы, и в Луганске никак не удавалось побеседовать с человеком, который был участником событий с ноября – декабря 2013 года в Крыму и на территории бывшей Украинской ССР. Его позывной никак не связан с образом презренного пресмыкающегося. Скорее с изворотливой и способной на внезапный и смертельный для врага бросок змеей – коброй.
И счастлив, и удачлив сей «Змей» в майорском звании, начав свой боевой поход еще осенью 2013 года. Хотя бы потому, что из сорока его товарищей, шагнувших в политическую борьбу за Русский мир десять лет назад, в живых осталось лишь двое, включая его самого. Бархатный сезон 2013 года он встречал почти штатским человеком (будучи старшим лейтенантом запаса), отцом и мужем и принимал жизнь под властью украинских президентов как неисправимое, но терпимое зло. Терпение лопнуло в ноябре 2013-го…
«Первые российские добровольцы в Крыму и на территории Малороссии начали собираться еще в конце ноября, – вспоминает «Змей». – Выступили еще не за воссоединение с Россией, такая цель вначале не была нами сформулирована. Выступили против уже непереносимой власти криминала в политике страны. Появление Януковича на посту президента чисто коммерческий проект олигарха Ахметова. Во время визита Кучмы (был и такой президент в УНР) в Донецк мафиозные кланы делили город с помощью гранатометов. И присутствие на соседнем проспекте кортежа главы государства их даже не отвлекало. Янукович, которого посадили на трон, очень труслив, он всегда требовал много охраны. И сбежал при первой опасности. При нем по весям и областям Украины расцвел «Правый сектор» – неонацистская организация. Реакция отчаявшейся части населения, но уже с другой стороны. Если называть вещи своими именами, население Украины разуверилось в собственном государстве и раскололось. Одни мечтали о передачи власти над собой главам европейских государств, другие – Москве. А почему все началось с Крыма? Объясню. Киевская прозападная знать рассматривала полуостров как средство шантажа Москвы и рычаг влияния на НАТО. Не более того. Судьба жителей всей крымской земли их не интересовала. Сын Януковича в Балаклаве владел яхт-клубом, и, кроме клуба, его ничего более не волновало. И тут президент Янукович подписывает разрешение на размещение базы НАТО в Очакове и разрешает провести натовцам учения ВМС стран НАТО в Черном море, взяв под плотную опеку базу российского флота в Севастополе. Когда начался прозападный майдан в Киеве, итогом которого было свержение Януковича, из Крыма и Донецка были отправлены в столицу пророссийские делегации. Наш лозунг был еще за суверенитет Украины без сдачи Западу. Вот когда Януковича шугнули, иного выхода для жителей Крыма, как стать частью России, просто не было. Ну не Турции же. И когда в Севастополе появились первые квартирьеры НАТО, вот тогда рвануло так рвануло!
В конце 2013 года в Севастополе противниками временного прозападного правительства в Киеве были сформированы три штаба самообороны, которые обеспечивали охрану избирательных комиссий на тех участках, где проводился референдум за вступление Крыма в состав РФ. Поднялись за чистую идею, бесплатно. Хотя и серьезно опасались, что с континента на Севастополь двинутся частные военные компании олигарха Коломойского. Ясно было, что, если наемники Коломойского будут рваться в Севастополь, отступать мы не будем, и станет жарко.
Но это был еще март 2014 года. Похоже, нигде еще, ни в Москве, ни в Киеве, ни в Брюсселе, окончательно не осознавали значения происходивших событий. Вот в начале апреля началась собственно гражданская война.
6 апреля отряд русских добровольцев вошел в город Лисичанск. С ходу заняли здания СБУ, горотдела милиции, прокуратуру… Никто там и выстрела не сделал. Тут же началось формирование батальонов «Заря», «Дон», «Бэтмен», «Леший». И вовремя. Уже 23 мая в Лисичанск пытался прорваться националистический батальон «Днепр», созданный на деньги того же Коломойского. Мы их встретили у реки… Нас в цепи было всего шестнадцать человек, и мы отрезвили «коломойских» первым залпом. Тут же подоспели бойцы отряда Павла Дремова. Укры потеряли шестнадцать человек убитыми, восемнадцать ранеными, одного захватили в плен. Они бросили БМП и бронетранспортер с заведенным двигателем… Вот такое было мое боевое крещение. Всего повидал. Атаман донских казаков Николай Козицын, прямо скажу, герой! Знаю-знаю про его странный диплом академика, про погоны загадочные генеральские… Но в две тысячи пятнадцатом под Дебальцево он своих казаков лично в атаку поднимал под огнем. Я в передовой цепи настоящих академиков и генералов ни разу не видел. Вот пусть бы они казаков в атаку поднимали!
Я воюю почти десять лет. Пулевое ранение в голову от снайпера получил, тяжелую контузию перенес. С две тысячи четырнадцатого служу в армии, боевой офицер. Старлей, капитан, майор… Прежняя, довоенная жизнь только снится. Я отец четырех сыновей, третья жена. Все, что было до осени две тысячи тринадцатого года, лопнуло и разлетелось навсегда. После тяжелой контузии и ранения в голову в две тысячи двадцать первом жена убедила уйти в отставку. Осели в Москве. Бывший однополчанин помог с работой. Но не смог я психологически примириться с мирной жизнью. Когда в феврале двадцать второго началась СВО, опять напросился в армию. Ведь война идет даже не между государствами, странами НАТО и РФ, не между сторонниками Москвы или Брюсселя, – проницательно заметил «Змей». – Идет схватка цивилизаций – нашей и западной. Бой за будущий мир. Как тут отсидишься дома?»
«САВВА»
Еще один ветеран со старославянским позывным «Савва» – ладный, высокий, бородатый казак. Срочную службу отслужил во внутренних войсках. Война перемолола его казачью семью задолго до киевского майдана ноября 2013 года. К январю 1992 года семья «Саввы» проживала в Приднестровье. Румынско-молдовские националисты атаковали русский Тирасполь еще в июне 1992 года. В боях за русскую Приднестровскую Республику погибли отец и два старших брата «Саввы».
Потому, когда в феврале 2022 года объявили о начале СВО, для казака «Саввы» война с нацистами уже была делом фамильной чести. Его рассказ и редактировать нет смысла, и комментировать.
«Уже 24 февраля казаки стали перезваниваться и думку думать… Решили – надо ехать. Правда, президент прямо сказал, что добровольцы пока не нужны. Но у нас же есть Союз казаков–воинов России… В общем, за три недели, к 20 марта 2022 года, сформировали первый отряд «Дон». Кстати, думают, что названа бригада в честь великой казачьей реки. Нет, это сокращенная аббревиатура дивизии особого назначения – ДОН, во как замахнулись! И в божьи покровители Архистратига Михаила православные автоматчики приняли. Кто-то казаков православными крестоносцами называет. А ведь верно! Только крест не на щитах и плащах, а на шее, и за веру и сражаться, и умирать готовы.
Набор первых добровольцев происходил в Ростове-на-Дону. Брали всех патриотов, годных к ношению оружия, не размусоливая казак не казак. Уже 26 марта на полигоне в Новоазовске приступили к боевому слаживанию, распределению по военно-учетным специальностям. Сначала была рота в сто двадцать штыков, почти все ветераны боев в Чечне, в Приднестровье, много было офицерского кадра. Прямо как у белых добровольцев генерала Корнилова в декабре 1917-го в Новочеркасске.
Командиром роты стал боевой офицер с позывным «Морпех», по нему ясно, где воевал и служил. Очень жесткий вояка! Но сейчас понимаю, что иначе и нельзя было. В общем, сформировали все по штату: разведка, штаб, хозвзвод, связь, огневой взвод. В начале апреля выступили на фронт, думали, будем брать Мариуполь. Но в дороге нас повернули на север – 11 апреля мы уже входили на территорию Харьковской области, вместе с армейскими частями ворвались в город Изюм. Штурмовали Великую Камышеваху, несли потери…
Летом нас вывели обратно за ленточку – ротация. Надо было отдохнуть, прийти в себя, зализать раны. Разместили в Тамбовской области – 22 июля разбили свой палаточный городок. Добровольцев к нам прибыло столько, что из поредевшей роты мы уже к 11 августа 2022 года превратились в полнокровную стрелковую бригаду «Дон». И начали наступление уже в Херсонской области, одними из первых заняли пригороды Херсона. Третья рота вместе с морпехами Северного флота ворвалась на легендарную Кинбурнскую косу. А с января 2023 года вновь приток добровольцев в пополнение, да такой, что «Дон» развернулся в полноценный добровольческий корпус».
«Савва», что называется, не свихнулся на войне. Готовится к защите диссертации, участвует в общественной жизни, к сентябрю 2023 года будет баллотироваться в депутаты Законодательного собрания Херсонской области.
9 мая 2023 года казакам бригады, что отмечали День Победы в лагере под Скадовском, «Савва» привез необычный и очень ценный подарок – копию знамени 150-й стрелковой дивизии, которая в мае 1945 года штурмом овладела берлинским рейхстагом. При чем здесь казаки-добровольцы мая 2023 года? А их батальоны воюют в составе этой дивизии у Черного моря. И с Божьей помощью казаки распишутся еще на неонацистских «рейхстагах» Херсона, Николаева, Одессы и Киева.
ВСУ ведет постоянный обстрел позиций казачьей бригады «Дон» на Кинбурнской косе системами залпового огня «Град» и высокоточными ракетами «Бринсторм» британского производства.
НА КИНБУРНСКОЙ КОСЕ
Есть помещение, в котором даже самый стойкий пацифист или невозмутимый ветеран ряда войн испытывает истинно мужское возбуждение. Нет, вы не о том подумали. Оружейная комната! Распахивается дверь, и через пару минут каждый из безоружного обывателя становится вооруженным воином. Во всех отечественных фильмах про войны ХХ века режиссеры эксплуатируют этот взлет скрываемых эмоций. Из распахнутых ящиков достают и выдают винтовки, патроны. А очередь добровольцев струится и струится, и тянут ладони люди с вмиг посуровевшими лицами к прикладам. Взял в руки металл смерти, черкнул роспись в ведомости, и вот ты уже сделал неотвратимый шаг или к своей гибели, или, быть может, к славе. Даже возможный позор трусости доказывает полученное оружие. Ибо, прежде чем бросить оружие в бою и поднять руки, его надо сначала получить. Получение боевого оружия – это событие.
В оружейной комнате батальона «Дон» романтикой милитаризма и не пахло. Скорее незлобной перебранкой ворчливого старшины-продавца с наивным покупателем, добровольцем-неофитом.
– Так, вот тебе шлем (каска). Вот держи бронежилет. Так, еще что? А… здесь расписывайся… На! Держи АК и четыре магазина к нему с подсумком.
– Я на офицерской должности. Мне еще пистолет положен.
– Хрен тебе положен! Пистолеты в дефиците. И вообще, если АК не нравится, можешь хоть СВД взять. Хоть ручной Дегтярева… Вон с круглым диском.
– Поверить не могу, чтобы «макаровых» на фронте не хватало. – озвучиваю свое недоумение и отрицание ручного пулемета. – Да тех же ТТ на складах и сейчас завались! И их нету?!
– Нету, – буркнули в ответ.
– И пулемета «максим» на колесиках нету? – ехидно подкалываю оружейного царя Кощея.
Но старшина невозмутим как буддийский лама и на колкости не реагирует. Хмуро отвечает:
– В батальон «Енисей» вообще трехлинейки 1944 года выпуска привезли. Правда, с оптикой. Так что не выпендривайся. Бери автомат и шагай.
– А почему запасные магазины в брезентовом подсумке? Разгрузки тоже нет? – ворчу уже я.
– Слушай, тут тебе что, оружейный салон на Невском проспекте? – возмущается уже сам скупой рыцарь оружейного склада батальона. – Зарплату тебе платят? Вот! Едешь в Скадовск и покупаешь себе в военторге хоть разгрузку, хоть парашют. Все, подъесаул, не задерживай. Оружие и патроны получил? Шагай!
И потянулся за следующим «калашом» из пирамиды. А я шагнул из оружейки в сторону автомобиля-«буханки», отъезжающей на позиции казачьих рот Кинбурнской косы.
***
Водитель «буханки» был крепким и круглым, как бочонок, бойцом с доказательствами здорового аппетита. Поэтому он нисколько не удивил своим церковно-питательным позывным – «Трапеза». Юркая машинка прыгала, будто катер по волнам, по разбитой вдрызг прифронтовой дороге. Она то ныряла вниз, в крутые ухабы, то почти заваливалась на борт, то выпрыгивала на острие дорожных холмиков. Путь все более напоминал американские горки в парке аттракционов. Пассажиров слегка замутило.
– Потом легче будет, – утешил «Трапеза», глянув на наши грустные лица. – Тут сильно от курса не отклонишься. Было, водитель чуть отвернул от колеи и наехал на противотанковую мину на обочине левым передним колесом. Его и сопровождающего взрывом наповал. А те, кто сзади сидели, живы остались. Но глаза всем выбило и контузия сильнейшая. Так что терпите!
Терпение окрепло. Наконец «буханка» выехала на истерзанный боевой техникой, но все же асфальт, и показались несчастные прифронтовые села Кинбурнской косы. Покровка. Покровское. Васильевка. Людей почти не видно. Пустые вереницы улиц с брошенными заколоченными домами. Церковь с наглухо запечатанными вратами. Пусто и тихо до жути. Покосившиеся опоры линии электропередач опутаны спиралями давно оборванных проводов. А «Трапеза» крутил баранку и продолжал комментировать достопримечательности…
– Лет триста назад герцоги и графы держали в своих замках для развлечения зверинцы, куда попадали даже очень экзотичные животные. А сейчас мы похожее тут увидим.
Вдруг среди домов на заросших травой улицах замелькали грациозные фигуры и послышалось тихое ржание. Кони! Десятки, нет, сотни вороных и гнедых, белых и серых в яблоко, каурых и рыжих красавцев паслись вольными табунами. Возможно, те же чувства испытал орнитолог царского генерального штаба Пржевальский, впервые увидев в степях Азии еще бесфамильных парнокопытных.
– До войны на Кинбурнской косе было целых два конно-племенных завода по разведению скакунов, – комментирует на ходу пасшиеся табуны «Трапеза». – Хозяева разбежались, кони пасутся сами по себе. Приблизительно голов пятьсот будет. Хотя кто и как их считал? На косе помимо коней еще два контактных зоопарка было. Две страусиные фермы. Где страусов эму разводили. Да в брошенных хозяевами дворцах остались разные животные. Говорят, тут в лесах заповедника из тех зоопарков и тигр бродит, и медведи, и гиены. А почему бы и нет? Климат здесь не мурманский, еды хватает. Вообще звери, птицы отличительная примечательность фронта СВО на Кинбурнской косе. Погодите, вот до лесных озер доедем, еще не такую красоту увидите.
Как выяснилось, звери на Кинбурнской косе неизбежные сослуживцы фронтовиков батальона «Дон». Со своей боевой историей.
СТРАУСЫ И КАЙМАН ГОША
Мелькнуло фото в Телеграмм-канале бригады «Дон» – бойцы батальона «Енисей» в обнимку с ручным львенком. Зверь на поводке, как собака. Впрочем, детеныш карликового льва по размерам схож с крупным догом. Не из Африки же добровольцы его привезли. Ничего удивительного в том, что не хищные зверюшки, оставшись на Кинбурнской косе без хозяев, быстро прибились к бойцам.
В одной из казачьих рот «сыновьями полков» стали страусята эму. Их кормили из рук, присвоив клички в память о трех неудачных президентах Украины. Порох (короля украинской коррупции Порошенко), Зеля (клоун киевской эстрады Зеленский) и Янек. Нет, последний не в честь главного героя польского сериала «Четыре танкиста и собака», а в честь беглого президента Януковича. Клички присвоили в соответствии с подмеченными чертами поведения каждого из пернатых.
Страусенок Порох обожал утаскивать в клюве что-либо блестящее. Умывается боец, часы наручные с браслетом снял, Порох подскочил, в клюв цап и бежать. Его брат по инкубатору Зеля веселил казаков демонстративными птичьими танцами. А Янек как-то раз устроил переполох своим побегом, как некогда сам Янукович.
Нелетающая птица как-то поранила себе лапы. Скорее всего, сильно поцарапала на рассеянных повсюду осколках. Санинструктор лапки подлечил, а чтобы больше малыш их не ранил, взял чьи-то старые кеды, ярко-красные, прорезал дырки для когтей, обул страусенка и выпустил на свободу.
Янек, радостно вопя, помчался в тыл – на позиции морпехов Северного флота… Стоит представить себе мысли часовых моряков, когда на заре на них несся страус, обутый в ярко-красные кеды, оглушая окрестности счастливыми воплями. Озадаченный начальник караула морпехов закрутил ручку полевого телефона и начал вызывать штаб роты казаков… Трубка чуть не выпала у него из рук, когда в мембране он услышал отклик из казачьего штаба: «”Ленин” на связи!» Отставной подполковник подмосковного ОМОНа нес как раз дежурство у аппарата и назвал свой позывной.
Увы, пали смертью храбрых казачьи страусята. Кто-то на минном поле подорвался, кто-то под осколок снаряда подвернулся. Бронежилетов они не носили. Не только страусы, а быки и коровы, поросята, брошенные в обезлюдевших селах, копытили землю у казачьих блиндажей и траншей.
Именно гибель страусят вынудила казаков заняться спасением Гоши.
– Так я дорасскажу про каймана, – вернулся к первоначальной теме водитель. – Вельможи черноморских резиденций, отстроенных на землях заповедника, старались подражать феодалам Средневековья. У каймана пасть только для мелких рыбок. Но малосведущие в зоологии добровольцы, поглаживая выбегавшего к людям кайманчика, называли его «наш крокодил Гена». Когда мина, выпущенная из 120-мм миномета артиллеристами ВСУ, попала в пруд и взрывная волна взметнула Гошу на нижние ветки дерева, казаки поняли, что любимца надо спасать. Крымчан в батальоне служит немало, связались с женами, те уговорили принять Гошу в Ялтинский крокодиллинариум. Зоологи согласились принять фронтовую рептилию, но с условием – везите ее в Ялту сами.
Что делать? Сдвинули казаки кубанки на затылок… И придумали. Гошу выманили из пруда и запихнули в пустой снарядный ящик. Как раз по размеру подошел. И повезли на новое место жительства. Контрабандой. Так как никаких зоопаспортов у Гоши отродясь не было. Надеясь КПП по дороге в Крым проскочить по-казачьи… Невольник недовольно скребся и ворочался в своем «гробу».
– Оружие везете? – спросил пограничник у казаков, пнув ящик. В ящике подозрительно зашуршало.
– Нет, – решились добровольцы на откровенность. – Крокодила везем.
– Кого? – расширил глаза погранец. – А ну несите ваш ящик на таможенный досмотр. Там откроем вашего крокодила.
– Слушай, а может, не надо… – попытались остановить погранца казаки.
– Надо! – отрезал тот.
В помещении досмотра грузов Гоша, едва почуяв возможную свободу, торпедой выпрыгнул из ящика. Прелестные таможенницы в коротких юбочках, дружно вспрыгнули на свои столы и оглушили здание пограничного и таможенного поста залпом отчаянного визга.
– Стреляй! – в ужасе заорал погранец, выбегая из здания, роняя фуражку и пытаясь открыть кобуру.
– Я тебе стрельну! – крикнул вдогонку казак и стал звать любимца: – Гоша, Гошенька… Испугался малыш. Ну поехали дальше, поехали.
Ага, щас! Гоша с любопытством заскользил лапами по линолеуму и ворвался в еще одно помещение, где стучали пальчиками по клавиатуре не менее симпатичные таможенницы. И опять коллективный вспрыг на столы и оглушающий визг ужаса.
Таможня и КПП не работают. А кому там работать, если все спасаются на столах от Гоши и визжат, как поросята? Пробка длиной с километр вытянулась по обе стороны от ленточки. Звонит озабоченное начальство, а ему объясняют, что КПП «захвачен казачьим крокодилом». По кабинетам елозит радостный Гоша, за ним вдогонку бегают и матерятся казаки, стараясь ухватить его за хвост…
– Я же говорил тебе, на надо было ящик открывать! – ругал казак вспотевшего и раскрасневшегося пограничника, запихивая пойманного каймана обратно в тару. – Вы мне Гошу напугали!
Таможня слезла со столов и дала казакам и Гоше добро. В Ялте каймана приняли, поставили на довольствие, только кличку сменили. Он теперь кайман-казак.
Хохотали до слез. Тут наша «буханка» вырулила к лесному озеру, и «Трапеза» притормозил, указывая кивком на гладь воды. По ней плавно скользили два черных лебедя изумительной грациозной красоты, будто сошедшие с картинки из книжки сказок. Мы сами застыли от этого чудесного сюрреализма. Мы в сказке?
Увы, фоном этого волшебства оказался ржавый остов сожженного еще в дни прошлогодних боев «Урала». А тишину колдовского лебединого озера нарушил раскат близкой артиллерийской канонады. Фронт рокотал уже близко и грозно.
ШАРИК КИНБУРНСКОЙ КОСЫ
Еще один четверолапый герой обороны Кинбурнской косы овчар с традиционной кличкой Шарик. Пес-легенда. Осенью 2022 года части Российской армии и отряды казаков-добровольцев вышли к берегу Днепра на Кинбурнской косе. Их встретили то наглухо запертые ворота почти средневековых замков, то, наоборот, распахнутые настежь, открывая путь в широкие безлюдные дворы. Осторожно войдя в один из таких, казаки услышали доносившийся откуда-то, будто из под земли, то ли плач младенца, то ли скулеж. В подвальном окне за толстой решеткой они увидели умоляющие глаза красавца овчара восточно-европейской породы. Пес, увидев людей, жалобно заскулил и тяжело задышал. Несколько казаков бросились освобождать узника, но ротный остановил их криком-командой: «Назад! Стоять!» Командир воевал уже не первую войну и мгновенно сообразил, что собака не просто так оставлена взаперти. И точно, к ручке двери в подвал была прикреплена мина. Рывок – и не будет ни собаки, ни спасителя. Расчет нацистов был точным и жестоким: ребенок ли, мирный житель, боец Российской армии – словом, любой нормальный человек, в ком бьется доброе сердце, бросился бы освобождать хвостатого пленника. И рванул бы ручку двери! А собаку бросили запертой без еды и воды.
В группе прочесывания всегда есть саперы. Они обезвредили минную ловушку, и вскоре пес жадно лакал воду из ладони бойца. Утолив жажду, он бросился на вываленную из банки тушенку. Ел жадно, но поминутно поднимал морду, словно спрашивая своих спасителей: «А вы меня не бросите? Не обидите?»
Спасеныша единогласно решили зачислить добровольцем в отряд «БАРС», но возник резонный вопрос – с каким позывным? Его прежней клички никто не знал. Вероятно, пес, потеряв хозяев, прибился сначала к двуногим нелюдям из ВСУ в надежде на человеческую ласку и защиту. А из него сделали приманку к смерти. Тем временем хвостатый новобранец крутился у колес бронетехники, и тут у многих бывших советских школьников будто щелкнул в памяти выключатель. Так это же Шарик из польского сериала «Четыре танкиста и собака»! Так в казачьем «БАРСЕ» появился свой Шарик.
ВРЕМЕН ОЧАКОВСКИХ И ПОКОРЕНЬЯ КРЫМА…
Кто бы думал, что язвительная реплика Чацкого «времен Очаковских и покоренья Крыма» из пьесы Грибоедова «Горе от ума» станет реальностью в ХХI веке. И что передовая на Кинбурнской косе выглядит именно так – не по-военному.
В сырой дымке над Днепром угадываются очертания Очакова на западном берегу реки. И простым глазом видны застывшие неподвижные краны очаковского порта, чернеет вертикаль купола православного собора… От наблюдательного пункта 2-й роты до этого пейзажа чуть более одиннадцати километров. Ближе набычился темно-серой массой днепровский остров Первомайский – от нас около трех километров.
Сам ротный НП расположился почти на берегу Днепра, от него до прибоя метров триста. Аккуратненький беломраморный двухэтажный особняк: внизу прихожая, кухня-столовая, украшенная лепниной и живописным панно на стене. Цело все – от кухонного гарнитура до набора посуды и дорогих вилок и ложек. Второй этаж уже совсем нежилой – хрустит под подошвой россыпь осколков оконного стекла, выбитого взрывной волной. На НП хозяин боец с позывным «Мичман» – статный улыбчивый парень, в прежние времена осуществивший не один пуск ракеты с атомной субмарины Тихоокеанского флота. Сейчас он в роте и боец-наблюдатель, и внештатный санинструктор. На столе запасные магазины к АК, карта позиций, телефонный проводной аппарат и бинокль 1947 года выпуска. В окуляры сталинской оптики вражеский берег виден еще более четко.
– Не расстраивайся, – острит «Мичман», – на нас с тобой тоже сейчас с другого берега смотрят. А потом ка-ак вмажут!
– Часто стреляют? – вырвался вопрос у неофита.
– Когда как. По настроению. Вот вчера нам баньку расстреляли. Гады. Раньше они по одиночным бойцам у берега или по одиночным машинам не стреляли. Только если БпЛА-разведчик сбросит данные об автоколонне или скоплению людей. А сейчас прямо как взбесились. Весеннее обострение. Начинают пулять минами из ста 20-миллиметровых минометов с острова Первомайский. Хотя от Очакова по нам лупит ракетно-ствольная артиллерия. И стрельба, похоже, совсем новичками ведется. Разведчики рассказывали, что палят ученики выпускного так называемого «польского» класса очаковской гимназии. «Комсомольцы Бандеры» так ненавидят москалей, что вместо учебы и гулянок, приходят к минометчикам и учатся эти мальчиши-плохиши минометному делу. Попадают редко, но палят обильно.
Тут со стороны Очакова грохнуло, будто раскаты грома прозвучали.
– А теперь быстро в укрытие! – скомандовал «Мичман». – Нам не хватало еще веера осколков.
Мы метнулись в бетонный закуток без окон и уже без дверей, где одиноко страдал от грязи нечистот давно недействующий унитаз. Недалеко сильно тряхнуло.
– Не к нам, – удовлетворенно заключил «Мичман». – Иди лучше к ротному. Представься. Успеешь еще тут натоптаться.
Но ротный командир с позывным «Назар» опередил, шагнув на наблюдательный пункт раньше. «Назар» – кадровый офицер, окончил военное училище. Где как, но на должностях командиров рот, батарей в добровольческой бригаде «Дон» командуют только кадровые офицеры, выпускники военных училищ. И не в прошлом тысячелетии, не в ХХ веке, а получившие военное образование в реалиях сегодняшнего времени. Недруги по обе стороны фронта и в российском тылу обзывают личный состав казачьей бригады «вооруженным колхозом», дескать, дилетанты в военном деле командуют ополченцами. Отчасти летом-осенью 2022 года так и было, но уже через несколько месяцев все оформилось по требованиям классических военных уставов и кадровых требований. Командиры-выдвиженцы на поле боя выше взводных и начальников тыловых команд сейчас редко взлетают.
Командир нашей роты мог бы играть главную роль в фильме про Христа. Тонкое одухотворенное лицо, бородка Христа, огромные карие печальные глаза… Служит уже вторую войну. И несмотря на боевой опыт, он для бойцов скорее духовный лидер, чем строевой командир. Ведь война тут ведется не по учебникам кафедр военных академий, написанных еще в прошлом веке, когда эскадрильи беспилотных летательных аппаратов были лишь в воображении писателей-фантастов. И полевая обстановка Второй мировой войны никак не сочетается с комфортом нашего блиндажа, в котором разлили чай из электрочайника, подключенного к генератору. Но не только отличается комфортом. Ни в одном уставе Вооруженных Сил СССР не было написано, как воевать в политических условиях хаоса.
– Кстати, об уставах, – вспомнил ротный. – В начале 90-х годов, когда хохлы только-только половину Черноморского флота понадкусывали, они издали текст Корабельного устава ВМФ СССР на украинском языке. Черноморцы за этим раритетом охотились, как за редчайшим дефицитом. В Киеве потом опомнились и больше такой глупости не издавали. Зато на своей мове издали сочинение Пушкина «Евгений Онегин». Вот полюбуйся, бойцы среди руин разгромленной школы подобрали. А ведь это же капитуляция. Немцы, англичане, французы на своем языке Пушкина не издавали. И глянь, какую книжку читал хозяин нашего особняка перед бегством, – усмехнулся ротный и протянул книжку с интригующим названием: «Хаос. Время. Закон». Морпехи рассказывали, когда первыми эти стены заняли, тут целую коллекцию насекомых обнаружили, брошенную. И занятную библиотеку. Видно, первый хозяин интеллектуалом был. Коллекцию жуков собирал. Над философией хаоса размышлял. Сидел вот на этой террасе в кресле-качалке, любовался на днепровский закат, потягивал домашнее вино… – мечтательно реконструировал чужую жизнь «Назар». – И был человек уверен, что хаос это только тема отвлеченной теории. А он тут, реальный. Он от него так быстро удрал, что и ложки не прихватил.
– А почему именно сидя в кресле-качалке сей философ пил вино?
– Так оно сейчас у меня в командирском блиндаже стоит. Качается. Не пропадать же ему тут. Кстати, о вине. Если найдешь в каком подвале, ни глотка! – жестко предупредил ротный. – Дело даже не в общем законе трезвости на позициях. Когда отсюда укры удирали, они в банки домашнего вина, что в подвалах селян стояли, таких сильных транквилизаторов и галлюциногенов накачали. Один боец выпил стакан, не удержался. Слава Богу оружие от себя отбросил… Несколько часов в себя прийти не мог, потом какую-то жуть рассказывал, что с ним было. Наш медик отлил несколько литров этого волшебного вина и отвез на экспертизу… Результаты такие, что наркобаронам Южной Америки и не снились. Так что ни капли!
Вечернего заката в закрытом тучами небе не заметили. Было необычайно тихо, сыро и тоскливо. Первую ночь довелось провести в одной из скромных дач, брошенных курортниками. Перед отбоем бывалые соседи-бойцы проинструктировали: «Если начнется ночью обстрел, падай на пол и закрывай голову руками. Между разрывами обычно секунд тридцать–сорок. Успей схватить оружие, каску, броник и боекомплект и выпрыгивай во двор – вот отрыта щель. Обуваться, шнуроваться не вздумай. Лучше повредить ногу, чем словить осколок. Не успел добежать – падай плашмя. После второго взрыва в щель. Ни в коем случае не мечись по полю!»
Странное ощущение охватывало любого человека, впервые ночующего в чужом доме. Все вещи, мебель так и стояли и лежали, как будто хозяева только вышли. Горы пыльных одеял и подушек, разумеется, без постельного белья. Фотографии на стенах. Даже старинные ходики тикали, отсчитывая время. Может быть, последние минуты твоей собственной жизни. Не спалось, хоть тресни. Несколько раз спохватывался, выходя из легкой дремы, нащупывая автомат. Оружие… А вот, на месте. Значит, опять можно задремать.
Первая моя ночь на передовой выдалась удивительно мирной. Ветер гнал тяжелые низкие тучи, буйствовал над волнами Днепра и Черного моря, то и дело осыпая наши позиции порциями густого дождя. На другом берегу было так же. В такую непогоду даже операторам вражеских БпЛА не хотелось напрягаться, а уж расчетам их пушек и минометов и подавно. В подобные ночи только часовые, поднимая воротники бушлатов, ежились от ветра, но напряженно всматриваясь в темень над водой. Непогода – подарок для разведывательно-диверсионных групп противника. Но штормовые волны сейчас опрокинули бы любое плавсредство.
Умыться утром было нечем. Разве что, как коту Матроскину, собственным языком и лапой. Мысль побриться даже высказывать не стал. Ясно, почему все фронтовики-окопники ходят бородатые, как партизаны. Вода тут в дефиците: колодцев нет, из Днепра не зачерпнешь – минные поля и минометчики с острова Первомайский пресекут любые попытки набрать воды. Вспомнилась эпопея Брестской крепости. Летом 1941 года ее защитники умирали от жажды в ста метрах от воды… Подумалось, а как тут будет летом, когда духота и зной за тридцать градусов?
Замполит «Заруб» обхихикал воспоминания лета 2022 года. Жарко было, а пляжи рядом.
– И вот группа добровольцев реализовала дикую идею, – «Заруб» снова подключил к генератору электрочайник. – Набрали в домах сарафанов женских, платьев, напялили на себя и полезли в воду. Освежиться. Мол, местные жительницы пришли искупнуться, не стреляйте в ридных жинок. Да не подумали о том, что у батарейцев с острова Первомайский импортная оптика дальномеров есть. Вот в окуляры и узрели этих Кончитт. Бородатых тетенек окатили залпом. Но, видимо, сами минометчики на момент выстрела хохотали до слез, так как мины легли с большим перелетом. Купальщицы с воплями брызнули в блиндажи. И смех и грех! Так что мы смотрим на пляжи, а окунуться не получается. Вот и почесываемся, как тот ежик из анекдота.
Где как, а на позициях рот на Кинбурнской косе питьевая вода была привозная. Ни постираться, ни помыться. Местные жители давно забыли, что такое электричество в домах. Сейчас лишь ветер играет с оборванными проводами линий электропередач. Новичка на позициях определяли мгновенно, поскольку он, спустившись в блиндаж, инстинктивно начинал искать рукой у входа выключатель. Или спрашивал старшину, где тут можно постираться?
Утренний кофе пили на свежем воздухе с замполитом роты, тоже, кстати, кадровым военным, выпускником военно-политического училища. Раскладной столик со стульями под навесом маскировочной сети. Непогода улеглась, успокоился ветер, выглянуло солнце и запахло растворимым кофе.
А «Заруб», раскуривая сигарету, рассказывал об особенностях театра военных действий, где и состоялся наш военно-полевой завтрак.
– Сейчас на Кинбурнской косе установился паритет. Их, – он кивнул в сторону Днепра, – где-то тысяч четырнадцать. Нас тут почти вполовину меньше. У нас хорошо с артиллерией, авиация всегда прилетит… Да, Андрюха? – шутливо уточнил он у молодого офицера – авиационного наводчика, размешивающего ложечкой сахар в кружке с кофе. – Черноморский флот может помочь ракетным ударом. Мы в зоне поражения силами моряков-ракетчиков. Серьезный морской десант укры высадить тут не могут. Вот остров Первомайский к нам ближе всех. Чуть более трех километров от нас. Катера у них есть, но… Большая часть расстояния между нами – отмель с глубиной от полутора метров до метра восьмидесяти… Эти катера будут царапать дно. И вброд пехота по ним не пойдет с тридцатью килограммами выкладки, да еще под огнем. До побережья Очакова еще дальше. И потом, десант надо пополнять, снабжать. А это уж совершенно невозможно. Высадить десант могут и с вертолетов, что для них двенадцать километров. Ну допустим, используя тактическую внезапность, они высадят первую партию, сомнут нас, добровольцев-казаков первой линии обороны… А за нами еще линии обороны. Нет, конечно, можно найти фанатичных нациков и бросить их сюда. Но тут они и полягут. Разве что ради пропагандистского эффекта для западных зрителей, мол, силы ВСУ атакуют Кинбурнскую косу…
Боевые действия на Кинбурнской косе можно назвать противостоянием. Позиционной войной. Это не ожесточенный встречный бой под Артемовском или атаки под Изюмом. Вот там, как определил наш комбат, было рубилово. До ручных гранат схватка доходит. А на косе такого нет. Три с лишком километра, даже для дальнобойной снайперской винтовки или пулемета, далековато. И противника живьем практически не видишь. Зато ежесекундно находишься под угрозой ранения или смерти, и никак увернуться от нее не можешь. Разве что затаиться под маскировочной сетью, едва услышав в небе рокот мотора беспилотной авиации ВСУ…
– Диванные эксперты уверяют, что укровский беспилотник сбить из ручного оружия нельзя, – хмыкнул ротный командир «Назар», разглядывая у блиндажа небо над Днепром. – Можно! Наш боец в первой роте сбил такой, расстрелял из ручного пулемета. БпЛА неосторожно снизился, а пулеметчик был быстр и меток. Только это редкий случай.
Тут в небе, будто в подтверждение рассказа, появился, покачивая крыльями, БпЛА. Вспомнилось про удачливого пулеметчика, и рука будто сама сдернула с плеча автомат…
– Не дури, – раздался хладнокровный голос «Назара». – Метров пятьсот, не меньше. У тебя не пулемет, а короткоствольный АКС. Беспилотник не достанешь, зато нас обнаружишь. По-глупому получить по башке можем. А смысл? Пойдем, обед готов уже.
А беспилотник, коршуном покружив в небе, развернулся в обратную сторону. Ротный вздохнул, глядя ему вслед.
– По уму, тут не пулеметы нужны, а антидроновые ружья. Но ты их видел?
– Один раз в Новочеркасске. Дали пару минут в руках подержать. Такая штука, будто лазерное ружье в фильмах про космические войны.
– Вот то-то и оно! Ладно, пошли, война войной, а обед по расписанию.
На печке разогрели открытую банку тушенки, разломили сухари. Ротный продолжал вспоминать о недавнем. От электропривода от генератора вскипела в чайнике вода.
– Вот как-то у нас боец пришел обедать. Снял броник, автомат повесил на крючок у двери. Только взял банку тушенки, у входа бабах! Дверь в блиндаж вышибло, все оглушены. Но главное, броник его, что висел у двери, в четырех местах пробило насквозь. Его «калаш» пополам разрубило, на две части. Как спичку.
– Автомат-то списали? – брякнул из глубины блиндажа голос.
– Нет, блин! Склеили! – рассердился «Назар». – Чем дурацкие вопросы задавать, накат над блиндажом, когда поедите, еще один сделайте. Живее будем.
Плохое настроение ротного можно было понять. Утром ему поступил из штаба приказ – прекратить квартировать в брошенных сбежавшими богачами особняках. Личный состав переселить в блиндажи и землянки. То есть жить по-фронтовому.
До свидания, дорогие гарнитуры в спальнях и резные панно на стенах столовых-кухонь. Сейчас все, кто мог, накатывали бревна на крышу блиндажа штаба роты, устанавливали генератор, печку и оборудовали стол для пульта связи. И всем прочим пришлось перебираться с роскошных диванов и кроватей на нары блиндажа. Один накат из бревен укрепляли за другим. Заложили дерном и натягивали сверху маскировочную сетку. От снаряда системы залпового огня не спасет, но минометный подарок выдержит.
«Заруб» с сердечной аритмией и высоким давлением от тяжелых работ был отстранен и, наблюдая за небом, объяснял переселение с объективным анализом кадрового политработника.
– Позвонили и потребовали вывести личный состав на первой линии из брошенных дворцов и хат. Мол, так можно уберечь бойцов от огня артиллерии и беспилотников противника. Отчасти правильно. В замаскированный блиндаж труднее попасть, чем, скажем, в замки да дворцы. Но я что-то не помню, чтобы в их сторону хоть один снаряд из-за Днепра прилетел. А вот в блиндаж в батальоне «Терек» беспилотник точнехонько заряд положил. И местную школу они так раздолбали – вон одни руины стоят. А дворцы берегут.
– Что-то в этом есть, – согласился старшина роты с необычным позывным «Туземец». Он отслужил в погранвойсках, ветеран обеих чеченских кампаний. Невысокий, крепкий, он обожал сидеть в «княжеском» кресле напротив огня печки. – Тут месяц назад приехал один собственник брошенного дома. Прописка у него была, поэтому его военная полиция сюда пропустила. К нам претензии, мол, по какому праву заселились в его хоромы? Ротный ему – ну заселяйся ты, мы перейдем в другие… Покрутился, поругался и слинял. А дня через три укры так сильно по этому особняку палили. Хорошо, мы просекли, что он навести может, и сразу из этого дома съехали.
Пожалуй, единственный, кто был счастлив от переезда, щенок по кличке Утес. Помните щенка из польского мультфильма про Лёлика и Болека? Вот точно такой же породы, весь в бело-бежевых пятнах. Он рвался облизать каждому лицо и выражал радость оттого, что все теперь в одном месте и всех можно облизать сразу. Разве что придется бело-рыжему «добровольцу» еще пробежаться до особняка, где устроен наблюдательный пункт. Обустроили блиндаж. Довольно просторный, сухой и теплый. Деревянные нары в два яруса. Натаскали из брошенных домов одеял, подушек, покрывал. Затопили печку-буржуйку, причем опытный старшина устроил так, что дым шел не вертикально, а горизонтально, чтобы печку в блиндаже не увидели оком ударного беспилотника. Установили два письменных стола, яркая настольная лампа сияла светом от генератора. Военно-полевой кабинет получился. В нем мы с ротным толковали о трудностях позиционной войны на Кинбурнской косе.
– Не поверишь, но сейчас на двадцать два километра нашей обороны всего сто девяносто один боец. Это если считать вместе с тобой, – усмехнулся «Назар». – Конечно, за нами есть позиции с сильными подразделениями. Но ребята мои устали от постоянного напряжения. Ежеминутного ожидания смерти. Виду никто не подает, но я же понимаю чувства своих людей. Нужна ротация с передовой хотя бы раз в месяц-два. Пусть в ближний тыл. Но чтобы там передвигались без опаски, чтобы выспались безмятежно, чтобы могли от души в баньке попариться. Не про женщин и спиртное говорю. Хотя тут не трезвенники и не аскеты воюют. Нужен отдых, а не получается пока.
Пискнул аппарат полевого телефона, ротный переговорил и поднялся.
– Мы со старшиной за боеприпасами, подвезли. Нет, ты сиди здесь. Грузчик из тебя никакой, а лишние зрители там ни к чему.
И, поправив автомат, вышел из блиндажа.
Что самое жуткое на фронте? Внезапная тишина. Все понимают, что она не к добру. Страшно было не столько под обстрелом минометов, не только под прицелом оптики беспилотников. Честно, панику испытал лишь ранним утром на своем ложе в блиндаже, на самом дальнем от входа. Поздно вечером заснул. Утро. На часах семь. В блиндаже ни одного человека. Даже старшины нет у печки. Даже лейтенанта – авиационного наводчика. Не слышно и шелеста дождя по крыше блиндажа. И замер генератор, не было его привычного гудения.
Холодная испарина на лбу. Мы окружены? Разбиты, но почему нет ни выстрела? Руки нащупали автомат. Уже хорошо. Оружие на месте. Вставил рожок, но с предохранителя все же не снял. Быстро надел берцы и, напялив бронежилет, покрался к выходу. На улице были слышны голоса. Чьи? Рывком отодвигаю брезентовый полог, служивший в нашем блиндаже входной дверью.
– Проснулся, «Нестор»? – улыбнулся старшина. – Храпел на весь блиндаж, как тигр. А у нас тут солнышко вышло, вот курим. А заодно и генератор мазутиком заправляем.
– Можно подумать, я тут один в блиндаже храплю, – буркнул я в ответ и склонился зашнуровывать берцы. А кому в этот момент было бы не страшно?
Первые сутки на передовой кардинально меняют представление о жизни у каждого. Как в детском калейдоскопе. Движение – и в окуляре иная картинка-мозаика. Тыловикам часто трудно понять фронтовиков. Добрые люди шлют нам пряники и печенье… Пока доедут до нас, превратятся в камни. Или раньше слали книги, по наивности… Запомнился пример в батальоне под Луганском. На самодельном столике была разложена шахматная доска и расставлены фигуры редкой красоты. То ли кто-то из волонтеров привез, то ли в разбомбленном доме кто-то подобрал. Никто толком не знал, откуда и как появились тут эти шахматы. И никто не играл, будто это музейный экспонат – руками не трогать. Через час, прибыв в подразделение, спросил: а почему никто не играет, нет шахматистов? Нет, – ответил дневальный, – есть. Сдвинь фигуру, может быть, кто и подойдет.
В первый день сдвинуть фигуру не решился. А потом… А потом, как и всем в подразделении, стало не до шахмат.
9 мая 2023 года казаки батальона «Сибирь» вступили в бой за Артемовск (Бахмут). Сто сорок два добровольца. После атак ВСУ в день победы в строю остались двадцать четыре. Убито девять, пропало без вести десять. В тыловые госпитали отправлен сто один казак».
Из боевой хроники бригады «Дон».
ЭТОТ ДЕНЬ ПОБЕДЫ ПОРОХОМ ПРОПАХ
Каждый год в РФ первая декада мая празднично-выходная. Кто с цветами идет к могиле Неизвестного солдата, кто в Турцию летит на недельку искупаться после суровой зимы, кто едет на дачу – жарить шашлыки, париться к баньке и обсуждать грядущий летний отпуск…
Вот только фронтовикам СВО приближающаяся годовщина Победы Советского Союза над нацистами ХХ века навевала не праздничные предчувствия. Не было сомнений, что наследники гитлеровцев под желто-голубым флагом отметят этот День Победы попыткой взять реванш. И в блиндажах, и в траншеях батальона «Дон» ожидали в праздничные дни и яростных обстрелов, и десанта. К концу апреля «железные птички» БпЛА, разведчики, особенно настойчиво кружили над нашими позициями, выискивая цели. Готовились и мы. Накапливали боеприпасы, укрепляли позиции. Усиливали наблюдение…
Но 1 Мая, он почти на всей планете праздник. Его вдохновителем в нашем батальоне стал боец с позывным «Саид». Уроженец солнечного Закавказья, кадровый офицер, переживший не одну войну, он обладал выразительной внешностью. Помните детскую повесть о старике Хоттабыче? Что-то похожее было в его облике с актером, игравшим всесильного джинна в советской киноэкранизации книги пятидесятых годов ХХ века. Смуглое удлиненное лицо и белая длинная клинообразная борода. Только вместо чалмы на голове камуфляжная шапка. «Саид», абориген братского Востока, казачьей кубанки не носил. Для своих товарищей утром 1 мая «Саид» приготовил удивительно вкусный пирог с мясом по-осетински и сочный шашлык. Причем как для православных, так и для своих, мусульман. На нашем участке фронта никаких трений и раздоров между конфессиями не было. Смерть, она для всех смерть, а Бог един. Те воины ислама, с кем пересекалась фронтовая судьба, показали себя храбрыми умелыми воинами и отличными товарищами. На Пасху они были желанными гостями за столом, а на праздновании Курбан-байрама мусульмане угощали всех отличным шашлыком, мясо которого, как говорится, таяло во рту…
На другой стороне Днепра 1 мая неонацисты, похоже, также объявили праздничным днем, и потому этот день прошел на нашем участке передовой тихо. Но казаки не сомневались, что поклонники фюрера, Бандеры и Третьего рейха «поздравят» нас с 9 Мая громко и кроваво…
Ствольная и ракетная артиллерия укров плевалась залпами из Очакова, а батареи 122-мм минометов сыпали минами с острова Первомайский. Прислушиваясь к канонаде, добровольцы в блиндажах и на наблюдательных пунктах ожидали десанта, часовые всматривались в перекаты днепровских и черноморских волн. Но замполит роты с позывным «Заруб», спокойно помешивая ложечкой сахар в кружке с чаем, удобно сидя в кресле под маскировочным тентом, вновь успокаивал всех вокруг, комментируя перспективу:
– Какой десант, что вы, братцы? Три километра идти по грудь в днепровской воде от острова Первомайский под прицельным огнем? Самоубийц нет. Еще почти двенадцать километров Днепра от Очакова… У нас тут и артиллерия, и Черноморский флот при надобности прикроет. Вертолетный десант? Это более вероятно. Группу обкуренных нациков-камикадзе найти всегда можно. И доложить в Киев, что успешно высадили десант на косу. А последствия кого будут волновать? Нет, что-то мне не верится, чтобы хохлы и поляки были способны на второе «форсирование Сиваша». Они не буденновцы и не махновцы. Не стоит их вероятного десанта ожидать, не стоит…
Замполит не раз и не два в спокойной беседе убеждал бойцов в невозможности десанта противника. Не потому, что был занудой или страдал склерозом. По траншеям пролетел слух – ротных вызывали в штаб, проводили совещание, но путей вероятного отхода при вероятном наступлении врага даже не обсуждали. А значит, ротам приказано держаться до конца. Это бодрило. «Заруб» успокаивал. Как показало время, он оказался совершенно прав. Праздничного десанта от укров мы так и не дождались, хотя швырялись минами они изрядно.
И тут в воздухе раздалось тихое жужжание – бурчание, будто в животе у голодного Карлсона. Электронный глаз БпЛА противника, как крокодил африканского Нила, реагирует на движение и на яркие цвета. Потому-то командиры заставляют казаков снимать кубанки с ярким верхом и носить защитные каски. На позиции все бойцы застыли, как в детской игре «море волнуется раз», и квадрокоптер наследников Бандеры, разочарованно попилотировав в воздухе, сменил курс. А вскоре мы узнали печальные новости.
Квадрокоптер-бомбардировщик спикировал на позиции первой роты. И вероятно, успел сообщить координаты обнаруженного скопления наших бойцов минометчикам с острова. Взрывы взметнули землю. Стоны раненых… Командир взвода с позывным «Бомба», крупный и сильный человек, бросился вытаскивать их. Снова летели мины… И их осколок заскочил точно ему под левую руку, перебил кровеносную артерию и поразил в сердце. Все было кончено в минуту.
Роман Борисович Попов пал смертью храбрых на Кинбурнской косе, спасая раненых товарищей. Смерть принял в бою как настоящий казак. 26 мая 2023 года ему бы исполнилось пятьдесят лет. Он мечтал отметить свой полувековой юбилей в кругу товарищей-фронтовиков. На СВО ушел добровольцем, будучи офицером спецотряда МВД, еще летом 2022 года. Командир взвода, потом роты… Во главе ее брал город Изюм, штурмовал Херсон. На Кинбурнской косе опять принял командование взводом, когда пришли ротными кадровые офицеры армии. Дома оставались жена и двое детей – двадцати одного года и двадцати семи лет.
Роман Борисович очень любил слушать и петь казачьи песни и под них мечтал о победе – о полном освобождении Малороссии от фашистов.
Майские праздники отмечали в тылу России, а на Кинбурнской косе БпЛА и артиллерия избирателей «пана Зеленского» «поздравляли» казаков бомбами, минами, ракетами и снарядами. Замполит «Заруб» оказался прав: на высадку десанта, ни вертолетного, ни шлюпочного, с другого берега Днепра не решились. Зато рассыпали мины и снаряды по позициям батальона. 11 мая больше всего досталось третьей роте…
Они метили и в обнаруженный склад боеприпасов. Почти попали. Склад запылал, и командир 3-й роты с позывным «Тринадцатый» с несколькими бойцами бросились тушить огонь и вытаскивать ящики с патронами. Не успели. Грохнул один взрыв, второй… Взрывная волна сбила пламя, но людей было уже не воскресить. Товарищи нашли лишь обгоревшие останки командира роты Максима Павловича Ковалева и бойца Павла Владимировича Шаденко, воевавшего добровольцем с позывным «Окунь». Видно, до войны он был заядлым рыбаком…
Майор Ковалев был из терских казаков, выпускник командного военного училища 1997 года, ветеран двух чеченских кампаний. На Кавказе служил в так называемой Зоне 3-А, награжден медалью Министерства обороны. Вырос в простой семье: отец работал на заводе, дед отвоевал в Великую Отечественную… У Максима Павловича осталось трое детей: две дочери и сын.
На эту войну ушел добровольцем в феврале 2023 года, принял роту… Погиб героем как истинно русский офицер, не щадя себя, спасая подчиненных. А «трехсотых», раненных при взрывах на складе боепитания, повезли в тыл.
Ни 9 мая, ни позже противник ни морского, ни вертолетного десанта на Кинбурнскую косу так и не высадил. Не нашли в Очакове должного количества смертников.
А брошенные курорты заповедника продолжали жить своей фронтовой жизнью. Прекрасные пейзажи. Ручные страусы. И смерть, в любую секунду готовая упасть с неба.
СИМВОЛ ГРЯДУЩЕЙ ПОБЕДЫ
На Кинбурнской косе есть историческое место, которое можно считать точкой победы. На самом ее приморском краешке разгромлен памятный знак – символ истории этой земли. Памятник великому русскому полководцу Александру Васильевичу Суворову, установленный в память победы, одержанной им над турецким десантом в сражении, состоявшемся 10 октября 1787 года. Под знаменами будущего генералиссимуса сражались и казаки. И с конца XVIII века законно считая Кинбурнскую косу даром казачьего присуда. История памятника Суворову сложилась в драму нашей эпохи.
Первый памятник военачальнику и казакам-победителям потомки воздвигли к пятидесятилетию сражения осенью 1837 года. Современники Пушкина не скупились. Скульптор Демут-Малиновский сотворил оригинальный проект. На граните из розового мрамора воздвигли трехметровый православный крест и бронзовый барельеф непобедимого Суворова. Монумент обрамлял почетный караул из трофейных чугунных турецких пушек.
В 1854 году к Очакову подошли английские корабли с десантом генерала Спенсера. Британцы практически без боя овладели Очаковом и высадили экспедиционную партию. В отличие от турок она Суворова и казаков не встретила. Зато одержала победу над памятником их героизму – разгромила и разграбила монумент. Бронзовые барельеф Суворова и крест английский джентльмен в эполетах своровал и вывез домой в Лондон.
В 1950 году советские власти Очакова восстановили на месте памятника памятный знак, а в 1967 году к стовосьмидесятилетию сражения воздвигли практически точную копию работы скульптора Демут-Малиновского. 1989 год. СССР еще жив, но русофобия на территории Украинской ССР уже посеяна, ненависть к «имперской России» дала первые всходы…
Монумент вновь был разгромлен и ограблен. Уже не англичанами. Впрочем, ценители западной демократии во все века склонны к грабежу и слому памятников павшим героям. Неизвестно, как «новые украинцы» относились к памяти Суворова, но бронзу с памятника они украли. А уходя, разрушили сам монумент. Как смогли. Опустошенное варварами ХХ века историческое место пустовало долго. Пока в 2007 году к двухсотдвадцатилетию сражения власти Николаевской области не установили там памятный знак. Сподобил к этому чисто меркантильный интерес – для курортников было престижно посетить место исторического события.
Сейчас место славы русского оружия и военного таланта автора «Науки побеждать» – фронт. Вновь русский солдат и казак скрестили оружие с теми, кто пришел завоевывать и грабить русскую землю, кому ненавистен сам факт существования на планете России и ее цивилизации.
Между прочим, голосов «украинских братьев» в эфире почти не было слышно. Рация пеленговала речь англосаксов, французов… Но особенно частыми были шипящие звуки польских панов. Поляки еще со времен гетмана Зиновия Хмельницкого (Богом данным его прозвали в истории малороссы значительно позже) имели тягу к покорению восточных славян и войне с московитами. Что привело их на войну сейчас? Жалел, что не привелось поговорить с пленными поляками, захваченными нашими бойцами. Парнишек из Тернополя можно было понять – загнали в ВСУ угрозами. А что влекло панов из Варшавы, Кракова, Гданьска? Мы их слушали в эфире ежедневно, но так и не увидели.
ПИОНЕР БОЙЦАМ НЕ ПРИМЕР
Никогда не думал, что у линии боевого соприкосновения (ЛБС) окажусь в отеле, который обычно показывают во французских и итальянских кинокомедиях 70-80-х годов ХХ века. Вошел и глупо ждал, что вот сейчас из-за стойки выйдет Жан-Поль Бельмондо или Луи де Финес. В этом брошенном былыми хозяевами отеле на Кинбурнской косе все было обустроено по моде той эпохи. Да еще с шахматным колоритом. Пол покрыт черно-белой плиткой, расположенной как клетки на шахматной доске. За массивным обеденным столом, видно, исполненном из дорогой древесины, тонкой работы, пил чай и курил сигарету боец очень своеобразного вида – немолодой, поджарый, с точными выверенными движениями. На шее платок, отчасти напоминающий пионерский галстук. Вот еще бы ему ковбойскую шляпу с широкими полями на затылок да ноги в сапогах на стол, на котором у стакана с виски лежали бы в кобуре пара кольтов… Но ни виски, ни кольтов не было, а был стакан с чаем и на широкой спинке массивного стула виднелся ремешок автомата.
Воина с мальчишеским позывным «Пионер» в атаки и даже в оборону не пускают. Берегут. И правильно делают. «Пионеру» уже за шестьдесят годков, но он один почти единственный здесь из выпускников военно-инженерного училища, в котором готовили специалистов по минно-взрывному делу. Они могли заминировать и разминировать все, что прикажут. А «Пионер» первым идет туда, где смертельно опасно ступить человеку.
Доброволец чиркнул зажигалкой и… своим рассказом сильно испортил нам настроение.
– Пионер – это не изобретение для школьников в Советской России. И не синоним скаутов царских времен. Пионер – это название первого европейского колониста земель дикого Запада на территории США. То есть первый белый разведчик на землях бизонов и племен Нового света. А потом, да, так стали называть всех, кто идет вперед первым. А я тут, на СВО, часто крадусь первым, с миноискателем.
Вспомнились «караваи» мин в прибое черноморских пляжей бывших пионерских лагерей. Ожерельем смерти они будто опутывали бывшие курорты с моря. И что с ними делать после войны?
– Боевые действия закончатся, а мины еще долго будут взрываться в этих местах. – «Пионер» бригады «Дон» погрустнел еще больше. – Даже «караваи», они видны и обезвредить их даже легче в полосе прибоя. А вот противопехотные с усиками попробуйте увидеть в густой траве. Заденешь ногой – и взрыв. Мины всех стран Европы: пластиковые, неизвлекайки – то есть их в принципе невозможно обезвредить, мины-лягушки – подпрыгивают над землей перед взрывом… Я тут целую коллекцию мин увидел. Но самые мерзкие это противопехотные мины, так называемые «лепестки». У них очень маленький заряд, максимум отрывает бедняге ногу по колено. Видели, сколько на улицах одноногих или безногих ветеранов СВО? Это почти все наступившие. А заряд для «лепестков» специально монтируют маленький. Что с мертвеца взять? Похоронили и забыли. А инвалиду нужно пожизненно пенсию платить, моральное давление на окружающих в тылу он оказывает. Это скорее психологическая мина, чем тротиловая.
И «Пионер», увлекшись, разразился лекцией минут на двадцать о различных типах мин и подробностях их применения в разные эпохи в разных регионах мира. Было ясно, что сам «Пионер» побывал в качестве сапера не в одной точке земного шара. И для него лично минные поля Кинбурнской косы – мелочь.
На прощание «Пионер», сменив выкуренную сигарету на новую, сделал пророческий вывод: «Минная война на косе, братцы, продолжится намного дольше, чем вся СВО».
«КРОСТ»
Комбат батальона «Дон» с загадочным позывным «Крост» ветеран боев на Кинбурнской косе. В Новороссии воюет с 2017 года. Ранее была служба в десантно-штурмовом батальоне ВДВ. Война в Югославии, в Сирии и в Ливии. На парадном кителе, оставленном дома, сверкают награды: орден Мужества, две медали: «За отвагу»… Есть еще совсем экзотические медали от правительства Ливии «За службу миру» и сирийская «За отвагу». Вояка мирового масштаба, не чета комбатам нацистских батальонов «пана Зеленского». А главное, «Крост» природный терский казак. Ухитрился в расположении и казачьи традиции соблюдать, и превратить казачью вольницу в боевую слаженную армейскую часть.
– «Казак не казак, в бою все едины, – рассказывали комбат. – С потомственных станичников спрос больший. За предков. И они это чувствуют. В атаке идут на полкорпуса впереди. До абсурда доходило: кричат «ура!» , каски сбрасывают, кубанки на голову и вперед. Командиры еле-еле успокоили. И смех и грех. Кровью товарищей убеждались, что война не киноэкран. Казаки на Кинбурнской косе с конца 2022 года стоят. А 1 февраля 2023 года мы отбили первую попытку укров высадить десант через Днепр. Я перед боем, честно скажу, волновался. Как когда-то сам перед своим первым боем. Чего греха таить, до войны на ряженых казаков тоже насмотрелся. Ведь одно дело орать «Любо!» и из чарки водку с клинка шашки глотать. Другое дело под огнем отбивать высадку десанта противника. Теперь уверен, батальон «Дон» как воинская часть состоялся. От былой махновщины нет и следа. Практически нет ни мародерства, ни пьянства. Никто не дрогнул, не побежал. Мы заявили о себе врагу. Смотрим передачи киевского телевидения, и для своей аудитории они с уважительной злостью вещают, что Кинбурнскую косу защищает казачья часть.
– Знаешь, чем я больше орденов горжусь? – продолжает «Крост». – Тем, что укронацисты мои данные на своем сайте «Миротворец» разместили. Смешно, да? От бессильной злобы. Значит, я тут неплохо воюю.
С темы бойцов на фронте перешли к теме зоологической. Правда, что в лесах бывшего заповедника бродят одичавшие хищники, сбежавшие из зоопарков? Суровое лицо комбата светлеет, легкая улыбка:
– Да, про это говорят. Видели часовые медведя и тигра в паре, на опушке. Вероятно, с рождения росли в соседних клетках, ушли на волю и так и бродят парочкой. К людям не выходят. Да и зачем им? Главное, чтобы беспилотники их не уничтожили. По ошибке или ради забавы. Конечно, зверят надо бы в тыл вывезти. А как? Мы коней вывести еще не можем, хотя их особо ловить и не надо. Звери – это колорит, специфика нашего участка фронта.
«АМИГО»
На испанском языке это слово означает «друг». Комбат «Енисея» начал воевать еще в Афганистане. На срочной службе в Советской армии, в воздушно-десантных войсках. За плечами бои в двенадцати горячих точках СССР и СНГ. Боевых орденов, медалей более десятка. На СВО с лета 2022 года, начальник разведки отряда «БАРС-7», затем принял роту. Сейчас уже батальон. «За легкомысленное отношение к потерям личного состава в бою командиров надо расстреливать!» – категоричен комбат «Амиго». Этот вердикт прозвучал, когда старшие офицеры сетовали, что не всегда удается грамотно провести бой и оттого случаются неоправданно большие потери.
Высокий, здоровенный, сильный и находчивый, одним словом, бравый вояка, выросший в старинном русском городе на берегу Днепра, и избрал позывной, полный мечтаний о революционной романтике Испании и Че Гевары. Эх, за таким комбатом в огонь и в воду!
Его койка в офицерском отсеке стояла через одну от моей. В эти дни «Амиго» формировал батальон «Днепр». Из будущего комсостава подразделения прибыл лишь начальник штаба – москвич с необычным немецкими позывным «Баварец». «Амиго» нетерпеливо ждал прибытия Верховного атамана полковника Дьяконова. Его сотовый телефон не умолкал, по обрывкам разговора было понятно, что «Амиго» хорошо известен в своем родном городе, вхож во многие кабинеты. Сей здоровяк обладает своеобразным чувством юмора. Отчасти схожим с одесским. Мы познакомились, и «Амиго» огорошил меня предисловием к общению: «Если у тебя много денег – я твой друг!»
На деле оказалось, что он стал спонсором для меня, а не наоборот. О создании пресс-службы бригады объявлено, но еще ничего не получено. Писать и высылать сообщения в СМИ о службе бригады приходилось лишь на своем личном смартфоне. «Амиго», вникнув в проблему, тут же предоставил свой ноутбук. Хитро щуря глаза за стеклами очков, он заинтриговал перспективой: «Ежели напишешь книжку про мой батальон «Днепр», я тебе ноутбук подарю».
Дорогой «Амиго», я попал служить в другой батальон. Но на страницах книги ты есть, защитник русского Днепра.
ГЕРОЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВЛАДИМИР ГАВРИЛЕНКО
Рядом со штабом батальона «Дон» расположилось прибывшее пополнение – казачий батальон «Аксай». Военная судьба позволила познакомиться с несколькими очень колоритным воинами, о каждом можно опубликовать биографический очерк, а то и написать целую книжку.
Комбат, нанотехнологичный позывной «Чип», Герой Российской Федерации. Родовой кубанский казак. Во многих официальных источниках указывается, что Владимир Гавриленко был удостоен высокого звания Героя России посмертно. На самом деле об Указе президента комбат узнал еще при жизни. Но вот за своей Золотой Звездой в Кремль ехать не спешил. Решил, что еще успеется. Более срочное дело готовить своих бойцов к фронту. Вот что я записал тогда в своем блокноте: «Когда на него смотришь, видишь, как он общается с подчиненными, понимаешь, что песня «Батяня-комбат» написана про него. За ним добровольцы буквально в огонь и в воду. Перед войной занимал немаленькую должность в одном из российских черноморских городов, на фронт ушел добровольцем. Военного училища не оканчивал – мореходное, военный талант, самородок, подобные ему всегда стают в строй, когда армии и стране трудно.
Воюет с лета 22-го. Крепкий, жилистый, стремителен в движениях. Решения принимает быстро и точно. При этом ни малейшего фанфаронства в общении, прост и доступен, как и все реально значимые люди».
Для нашего подразделения, когда в строю оставалось всего двадцать шесть боеспособных добровольцев, прибытие казаков батальона «Аксай» явилось манной небесной. Не только насыщением личного состава в караулы и в наряды. С размещением казаков «Чипа» вернулся истинно казачий дух. Столовую, которую почему-то называли таверной, использовали не только для принятия пищи. На столах инструкторы раскладывали образцы оружия и боеприпасов, здесь же, в таверне, оттачивали навыки обращения с ними. На полигонах каждый день стрельбы, тренировки санитаров. И лишь единственный из командиров комбат «Чип» приказал заняться просвещением и политическим образованием личного состава. Для чего добровольцы рискуют своими жизнями? Каково будущее казачества в России в ХХI веке? Кем они были в прошлом – народом или сословием?
В мирное время в далеком Петербурге казаки трижды срывали объявленные исторические чтения неявкой. Им была неинтересна история казачества в городе на Неве. На берегах Черного моря под вероятным ударом дальнобойной ракеты ВСУ казаки плотно окружили стол – им было интересно. Им было важно знать прошлое казачества. И с жаром обсуждать его будущее.
Будущий Герой России в эти минуты скромно сидел среди своих казаков, ничем не выделяясь. Лишь раз, когда страсти дискуссии раскалились, негромко высказал свое мнение – и эмоции мгновенно улеглись.
В общении с бойцами атаман «Чип» был первым среди равных. Ни малейшего чванства, ни даже мизерно демонстрируемой дистанции. И в то же время для казаков был непререкаемым авторитетом.
Свой военкоровский запал я мечтал обратить на него, расспросить и про его довоенную жизнь, и про его видение будущего. Благо он всегда был хоть и быстр, но доступен.
– Слушай, ну когда ты мне время уделишь? – подлавливал его при каждом удобном случае.
«Чип» застывает на мгновение на лестнице, остановленный собственным решением:
– О! Лучше ты «Волка» в расположении найди.
У меня на лице отразилось сильное недоумение. В расположении части были живой сокол, коты и целое отделение собак. Неужели из разгромленного зоопарка еще и волка приютили?
– Это позывной бойца, – пояснил «Чип». – Он в батальоне все про всех знает.
МУДРЫЙ «ВОЛК»
Ему шестьдесят пять. В батальоне «Аксай» он своего рода живая реликвия. В молодости три года служил срочную на Тихоокеанском флоте. Потом служба в торговом флоте. До войны занимал должность директора судоходной компании. Дома остались жена, двое детей, внуки. А на войну ветеран ушел добровольцем еще летом 2022 года. Сражался за Изюм. Более емкой характеристики о добровольцах батальона «Аксай» услышать было трудно:
«Казаков в нем, донских, кубанских, сибирских, более восьмидесяти процентов. Это настоящие казаки, не ряженые. Впрочем, другие за Камышеваху и Изюм и не дрались бы. Немало ветеранов чеченских кампаний. Большая часть приехала воевать за русскую идею. Конечно, деньги, особенно в сравнении с зарплатами в нашей провинции, платят хорошие. Но зачем деньги мертвецу?
Казаки здесь быстро формируются как воины. Мое мнение, настоящими командирами взводов становятся на поле боя. В морально-психологически плане… Есть у нас бойцы и пятидесяти пяти лет от роду, и чуть моложе. Советское поколение лучше служит и воюет. На других принципах воспитано было.
Кадровых офицеров у нас немного. “Гуран” – начальник штаба, “Ветер” – майор-танкист. Война раскрывает в человеке такой потенциал, о котором он сам в себе не подозревал».
«Волк» меня сразил сообщением о факте своей биографии. В шестьдесят пять лет, воюя на фронте добровольцем, он умудряется еще учиться на заочном отделении в университете. Как говорится, комментарии излишни.
БОГАТЫРЬ С ПОЗЫВНЫМ «БОСЯК»
Даже на общей фотографии строя добровольцев-казаков на площади у Войскового собора в Новочеркасске, на которой они запечатлены довольно отдаленно от фотокамеры, он выделялся ростом и статью. Как древнерусский казак Илья Муромец, защитник стольного града Киева – матери городов русских. Выяснилось, что Муромца ХХI века и по паспорту зовут Илья. И он имеет не только стать и силушку богатырскую, но и медаль «За отвагу». Самое интересное, казак оказался родом из Петербурга и словно в насмешку над своим интеллигентским происхождением в бригаде избрал себе пролетарский позывной – «Босяк».
В Петербурге он имел совершенно мирную специальность – столяр-краснодеревщик, растил детей, и кто бы мог подумать, что придется воевать? «Босяк» отслужил два контракта, к весне 2023 года был им подписан третий. Брал и оставлял Изюм, воевал под Сватово, дрался в Авдеевке… В бою 8 декабря 2022 года командовал штурмовым взводом. За тот бой и получил уважаемую фронтовиками награду.
У Муромца-«Босяка» бригады «Дон» есть мечта, идея о будущем: «Хочу освободить русский Киев от нациков, как некогда мой тезка от кочевников! И показать его красоты свои детям».
ФРОНТОВЫЕ ВОЕНВРАЧИ
«Пироговы» первой крупной войны ХХI века – в добровольческой бригаде «Дон» это особая тема. Если священник перед лицом бойца, живого или раненого, это напоминание о бренности земной жизни и о вечной жизни духовной, то медик перед лицом добровольца это и спаситель, и целитель в земной жизни. Тыловые медработники часто думают, что начальник медслужбы бригады, санинструктор-стрелок – это светило медицины, облаченное в белоснежный халат и с бахилами на ступнях. Ведь опасности особой якобы нет и служба не как у разведчиков. Так считают многие. Как же на самом деле?
Ага! Тяжеленные бронежилет с автоматом и с боекомплектом на плече, топаешь в сырых берцах по воронкам и разбитым дорогам. В любое время суток и в любую погоду. А рядом кто-то стонет, орет и матерится от боли, ухают минометы да вьется черным вороном в небе ударный беспилотник с клювом меткой бомбы. И диверсионно-разведывательные группы в ближнем тылу никто не отменял, а камуфляж у воюющих сторон малоотличимый и лица у всех небритые и славянские. И машина-«буханка», груженная ранеными, для них лакомство.
Впрочем, тяжела не только сугубо фронтовая рутина. Начальник военно-полевого госпиталя в Каланче честно и жестко высказался о добровольцах: «Есть проблемы со здоровьем – не иди в бригаду! Война вынудила принять в строй всех, кого раньше и близко к армии не подпустила бы военно-врачебная комиссия. Тут уж каждый сам себе главврач. Сам должен решить. Если не уверен, что сможешь, что не будешь обузой товарищам, не иди добровольцем. Стань волонтером – и фронту поможешь, и никого под пулю не поставишь». И ведь не поспоришь.
Один из пожилых бойцов, служивший в подразделении тылового обеспечения, признался, что первый бой едва не стал для него и его товарищей последним:
– Я как думал, сейчас война другая. Никто в штыковую контратаку по полю не идет. Все, мол, ерунда. А до линии соприкосновения предстоял быстрый марш два километра по пересеченной местности в темноте да с полной выкладкой. То есть на мне более тридцати кило. Меня еще пожалели, дополнительный боезапас не нагрузили. Значит, больше тащил кто-то из молодых. Прибыли… Я дышу как паровоз, говорят, в Киеве Зеленскому меня слышно было. Стреляем. Нас засекли с «птички», начали лупить из минометов. Быстро отходим в лесок. Я, естественно, отстал. Так ребята мои вернулись, меня под руки подхватили и побежали гурьбой под сень спасительного леса. Слава Богу, никого не зацепило. После этого всё, понял, что штурмовик из меня никудышный, мое дело кашу варить. Так ведь пока под минометы не попал, не доходило.
Вопрос жесткий. Но, как ни крути, а среди добровольцев немало тех, кто ушел воевать, имея хронические заболевания. Они держат строй и фронт. Не жалуясь, стиснув зубы. Но ангелами-хранителями для них служат наши медики: «Киса», «Ёрш», «Чкалов» и «Бабка».
«Киса» – это не воспоминание о предводителе уездного дворянства Воробьянинове, напарнике Остапа Бендера в походе за дюжиной стульев. Почему такой пушистый кошачий позывной выбрала себе уже далеко не молодая медсестра сборного пункта казаков-добровольцев в Новочеркасске, узнать не успел. Удивило, что медик приехала служить, даже не оформив контракт. Каждый вечер с докторским чемоданчиком в руках она обходила кубрики и казармы и выясняла самочувствие добровольцев. Кому таблетку «от головы» несла, кому порошок от кашля. Как сложилась ее судьба, неизвестно. Но с эпидемией кашля, вызванного расползающимся грибком по сырым стенам неотапливаемого здания кадетского корпуса, успешно боролась именно медсестра «Киса».
«ЁРШ»
– Девчонкам тут делать нечего, даже в белых халатах! – ершится военфельдшер с позывным колючей и юркой рыбешки – «Ёрш». Кубанская казачка станицы Белореченской работает медиком еще со времен афганской кампании. Ей чуть за пятьдесят, повидала на своем веку разное. На фронте с октября 2022 года – военврач батальона «Енисей». С началом войны на фронт ушел сын, кадровый военный.
Конечно, уже будучи немолодой, трудно было убедить военкома принять ее на службу. Помог казачий генерал Долуда. «Домашним сказала, что буду работать в военном госпитале, – усмехнулась «Ёрш». – Но очутилась к фронту чуть ближе, чем обещала». «Ёрш» категорична: «Считаю, что добровольцев старше пятидесяти пяти лет и с серьезными хроническими заболеваниями принимать в строй нельзя, как бы они ни рвались защищать Родину. Только в исключительных случаях, как особо редких специалистов. К счастью, начальство опомнилось, и ряд возрастных бойцов все же отправило домой».
Если судьба сложится, «Ёрш» намерена служить до победы. Что такое для нее победа? Освобождение Российской армией Киева – матери городов русских.
«ЧКАЛОВ»
– «Нестор», если ты так будешь прыгать, мне тебя потом по кусочкам собирать, – санитар-стрелок «Чкалов» ехидно улыбался, держа в руках… каблук от моего левого берца. Обувь, починенная мастером в Новочеркасске, развалилась уже через неделю, и каблук остался на ступеньке лестницы штабного здания, а я шагнул в ночную темень без него. Санинструктор первым заменил его на ступеньке… И, сжалившись над моим огорчением, по-хозяйски спросил: «Берцы какого размера носишь?»
Донской казак с позывным «Чкалов». Его отец двадцать семь лет прослужил в войсках ПВО. То есть самолеты видел, но снизу и исключительно в прицеле. И при этом один из первых асов советской авиации Валерий Чкалов был кумиром юности ветерана ПВО. Поэтому его сын, уйдя добровольцем на СВО, и взял себе позывной-фамилию – «Чкалов».
Наш санинструктор – это медик-самоучка, с детства мать ввела его в мир медицины, так что «Чкалов» даст фору по знаниям и опыту любому дипломированному эскулапу. Что интересно, что по ВУС «Чкалов» сапер-подрывник, такую боевую специальность получил на срочной службе в армии. Но волею фронтовой судьбы служил в медчасти батальона «Дон».
У «Чкалова», которого за глаза добровольцы шутливо называют Айболитом, за плечами автомат и солидный боевой опыт. На СВО ушел добровольцем в марте 2022 года, едва минул месяц с начала освободительного похода на Малороссию. Отряд «БАРС-3», сформированный из добровольцев, уже в мае 2022 года вступил в схватку. «Чкалов» прошел горнило боев под Ореховом, под Харьковом. Хлебнул горечи отступления, вырываясь из Изюма. Это уже второй контракт бойца.
На фронтах СВО сражаются его сын от первого брака и пасынок, которого он воспитал во втором. Он ничего им не говорил, когда ушел добровольцем на фронт. Просто простился и уехал. «Надеюсь своих парней встретить на фронте, – делится своей мечтой «Чкалов», покуривая у дверей медпункта. – Такие встречи не забываются до смерти». А его парни вскоре после отправки отца сами пошли в военкомат.
Лирику весеннего вечера нарушило страдальческое кряхтение – морщась от боли, к дверям приковылял один из бойцов. Это из окна теплой квартиры или на аллее городского парка весенняя свежесть манит романтикой. В сырых блиндажах и в ночных секретах радикулит бьет точнее снайпера. А тут на тебе еще килограммов двадцать пять железа…
Сделав обезболивающий укол бедолаге и проводив его обратно в казарму, «Чкалов» вновь вытащил сигарету и задумчиво молвил вслед хворому бойцу:
– Добровольчество дело доброе. Можно закрыть глаза на возраст, на какие-то проблемы со здоровьем. Но все исключения имеют свой предел. Вспоминаю наше пополнение еще по двадцать второму году. Потери от огня противника, конечно, были. Но немалая часть бойцов отсеивалась еще на марше. Сам посуди, на тебе броник, оружие, боезапас, какой-никакой шмурдяк. Все килограммов на двадцать пять – тридцать тянет. А тут команда «Бегом!», а в небе беспилотники укров. Нет, я так скажу, отвоевав больше года: хроникам, сильно пожилым людям в строю делать нечего, а в бою они только мешать будут.
31 августа 2024 года в Доме офицеров в Петербурге «Чкалову» и еще ряду бойцов бригады «Дон» вручили медаль от имени губернатора города. В том же 2024 году наш «Чкалов» зашел опять на родную уже Кинбурнскую косу в составе еще одного отряда «БАРС».
«Знаешь как бы я хотел встретить старость? – разоткровенничался ветеран. – Если доживу до победы, до конца войны, куплю себе домик на берегу Дона. Буду внуков нянчить и про войну им рассказывать.
– Домик с внуками в комплекте с бабушкой? – уточняю с иронией.
– Нет уж, нет уж! – в ужасе замотал головой ветеран двух браков. – В третий раз не попадусь!»
ВОЕННОЕ ДУХОВЕНСТВО ХХI ВЕКА
У добровольцев казачьей бригады «Дон» сложилась добрая православная традиция. Перед отправкой на передовую всем личным составом роты приходят на богослужение в Войсковой кафедральный собор на главной площади Новочеркасска. Под куполом храма и у памятника атаману Ермаку строились и молились казаки, уходя на фронт летом 1914 года. Зимой 1918 года в этом соборе отпевали павших казаков-добровольцев есаула Чернецова и читали заупокойную молитву над гробом убитого (и оклеветанного суицидом) войскового атамана генерала Алексея Максимовича Каледина. И летом 1941 года мобилизованные новочеркассцы пришли к собору, хотя богослужения уже и не проводились. Намоленный молитвами поколений, укрепленный чаяниями донских казаков всего двадцатого века собор и сейчас высится вертикалью сверкающих куполов надежды для казаков-добровольцев как маяк для моряков. В этот день настоятель собора отец Георгий читал поминальную молитву. В зале собора передавали орден Мужества родителям павшего добровольца – выпускника Новочеркасского казачьего кадетского корпуса. Когда-то юноша давал казачью кадетскую присягу у стен собора, от него уходил на фронт. В этом храме его и отпевали. Сегодня перед строем кадет нового набора его родителям передавали орден Мужества павшего сына.
Лютая горечь – родителям хоронить своих детей. Смотрел на внешне спокойные лица отца и матери. Еще совсем не старые люди. Видно, что они уже отплакали, отрыдали. Смирились с утратой. Смирились не в отчаянии, а с достоинством. Крест, молитвы, участие близких, они, конечно, не вернут сына. Парня, которым они гордились, когда он тут же у собора, стройный и гордый, в кадетском кителе, читал текст присяги. А сегодня им передали его награду в атласной коробочке. Я представил себе, как они вернутся домой, заполнят поминальные рюмки и будут рассматривать фотографии прошлого. Вот их сынишка новорожденный в одеяльце, перевязанном голубой ленточкой. Вот он сделал первые шаги. Вот он сияющий 1 сентября с букетом, первоклашка. Вот важный в погонах кадета. Вот в армейском камуфляже уходит на фронт. Вот орден посмертно. В памяти близких меняются картинки воспоминаний, словно перелистываются страницы биографии. А сколько таких убитых судеб уже в истории СВО!
Офицеры Войска Донского, благочинный отец Георгий и родители павшего героя вышли на ступени собора. Мартовский ветер продувал простор площади, на которой выстроилась рота казаков-добровольцев, насквозь…
– Равняйсь! Смирно! Напр-р-раво! – рассекла ветер команда. – Шагом марш!
Грянул оркестр марш «Прощание славянки», как когда-то тут же гремел медью и в 1914-м, и в 1918-м, и в 1941-м. Ударили по брусчатке каблуки берцев, и шеренги в пятнистых камуфляжах сдвинулись под вечный марш. Сколько их вернется домой? А сколько нет, положенных судьбой в жертву на алтарь победы, знает только Всевышний.
А тем временем в другой части Новочеркасска, в офицерском отсеке пункта формирования добровольческих батальонов, обострялась беседа о богословии. Кадровый офицер, выпускник военного училища в Новосибирске с насмешливым позывным «Агроном» шокировал своими размышлениями молодого человека в черной монашеской рясе с картинным обликом Христа.
– Вот если взглянуть на наши православные храмы космическим взором, – говорил спецназовец, – то можно увидеть и вертикальный космический посадочный модуль. Вертикальный! Вот капсула, центральный купол, вокруг четыре топливных бака, над куполами кресты – пучок антенн. Наши далекие предки встретили инопланетян как богов и в память об их бескорыстии и доброте построили точные копии посадочных модулей. А наши иконы – лики святых с нимбом над головами – чем не земное изображение инопланетных экранов-скайпов. Земляне в шкурах видели, как боги с неба вслух общались с ликами в квадратиках, о чем-то в них молили. А потом с облаков к ним спускались всякие полезные и нужные предметы. Стоило только попросить. Они улетели. А мы построили копии их орбитальных звездолетов и нарисовали на деревянных дощечках изображения скайпов с инопланетных кораблей. Могло ли быть такое, отче? – последнее слово–обращение к священнослужителю было произнесено с нескрываемой, хотя и с дружелюбной иронией.
Его невольный оппонент в рясе монаха и с маленькой бородкой растерянно кивал, не зная, что сказать в ответ. Двадцатипятилетний юноша в армии не служил по причине порока сердца, принял постриг и сам вызвался на монастырское послушание – служить фронтовым священником в формируемом добровольческом батальоне. Человек с тонкими чертами лица, с большими задумчивыми глазами, с кротким взглядом – в казарме добровольцев он казался совершенно чужеродным. Так же нелепо, наверное, выглядел бы в строю суровых римских легионеров эпохи Понтия Пилата сам сын Божий.
Большинству бойцов и командиров он годился в сыновья, а то и во внуки. Строй грешников в кубанках, построенный на плацу кадетского корпуса, с интересом разглядывал представленного комбатом нового священника. Но без почитания. Обращаться к юноше со словами «отче» или «батюшка» искренне не получалось. Ни у кого, кроме комбата. Но авторитет «Амиго» был непреклонен, как у Бонапарта.
Самому хотелось выспросить у отца Макария его мнение о причинах церковного раскола в XVII веке или уточнить, что он думает о последствиях Брестской унии 1591 года[2]. Но, взглянув в кроткие глаза юного священника, отказался от еретической мысли экзаменовать монаха по курсу «Истории православной церкви».
А вечером он сам подсел к койке и попросил помощи. «Я вот тут текст обращения составил. Хочу завтра перед строем, на утренней поверке, зачитать… О сатанинской силе матерной брани».
– Дело, конечно, доброе. Но видишь ли, дружище… – обратиться к нему «отец» или «батюшка» ну никак не получалось, – в армии матом не ругаются. Им разговаривают. А в бою матом команды отдают. Это наша главная военная тайна всей русской армии. Многовековая!
Карие глаза молодого священника расширились в ужасе от услышанного.
– А если серьезно, – пришлось смягчить впечатление от армейского быта для духовного человека, – с проповедью, конечно, выступить можно. Но результат будет незаметный. Не обижайся, но не воевавший, не служивший священник с практически отсутствующим житейским опытом. – трудно ему будет завоевать авторитет у своей паствы. Это же не старушки в тыловых храмах, впадающие в экстаз от одного вида рясы с крестом. Ветераны службы и боев – есть после ранений, с боевыми наградами. Вера им нужна как никому больше! А она без личного авторитета священника неубедительна.
Судьба батальонного священника монаха Макария неизвестна: отправился ли он со своей грешной паствой в бронежилетах на фронт либо отозвали его обратно в монастырь…
Война за Малороссию не только ярко осветила проблемы русской церкви, накопившиеся в мирное время. Но и явила истинных фронтовых подвижников-священников. Первым среди них, через месяц после начала СВО, погиб отец Олег (Артемов). Священник из Петербурга, терский казак, бывший моряк Тихоокеанского флота, сходивший в роли корабельного священника в три автономных плавания на атомных субмаринах в глубины Тихого океана, служивший в церкви на зимней станции в Антарктиде. Ушел на фронт вместе со своей воинской частью и погиб под Белгородом в конце марта 2022 года. В январе 2023 года на позициях погиб священник бригады «Дон» отец Роман. Скорбный список не окончен.
Надев рясу, как бойцы надевают шинель, нередко и под огнем противника, наши фронтовые священники служат, благословляют, причащают, исповедуют, отпевают. Даже венчают. На позициях батальона «Енисей» случилась и фронтовая свадьба. Муж и жена из Петербурга, оба снайперы, решились встать перед алтарем… И поздравляла их вся рота, и была самая веселая свадьба, безалкогольная, как в памятные горбачевские времена. А что поделаешь, на передовой свят сухой закон.
Но самая важная миссия священников русской церкви на СВО – это миссия проповедников священной войны с сатанистами на земле Малой России.
В штабе батальона под Скадовском на первом этаже здания столовой казаки-добровольцы оборудовали походную церковь. Еженедельно служил протоиерей отец Даниил. К нему бойцы искренне потянулись: священник служит при местном приходе девятнадцать лет, зрелый человек. Очень улыбчивый и позитивный.
Пасху отмечали всем личным составом. Ну Пасха как Пасха: общая молитва, крестный ход. И тут отец Даниил обратился к бойцам с напутствием, пронзившим сердца даже самых стойких скептиков.
– Дорогие наши! – показалось, что в его добрых глазах с обычной хитринкой мелькнула слеза. – Мы встречаем светлый праздник Пасхи в России, вместе с казаками и Российской армией впервые с 1991 года. Еще весной прошлого года тут, в Скадовске, размещались подразделения ВСУ. Вы себе не можете представить, каково жить русскому человеку под властью тех, кто открыто ненавидит все русское. Только тот, кто жил под оккупацией, может об этом знать. Вы уже были на позициях Кинбурнской косы. Вы видели полупустое село Покровское с закрытым православным храмом. Год назад, когда православные шли с крестовым Пасхальным ходом, по храму ударили пулеметы нацистского батальона. Стреляли издалека, метили в колокольню. На ней и сейчас следы пуль. Вот вам пример отношения неонацистов к православию, к Богу. Вы принимаете бой не просто с вражеской армией. Даже солдаты вермахта времен Третьего рейха не глумились так над святынями христианства. Вы сражаетесь с посланцами жестокой сатанинской силы. И именно поэтому за нами, за Божьим войском, будет победа!
Суровое молчание казаков было ответом на слова священника. Мы жили, работали, сражались в Русском мире, кто бы что ни говорил с российских телевизионных экранов – «головы» с паспортами Израиля, США и стран ЕС. Добровольцы, приехавшие защищать Русский мир со всех концов страны, вдруг поняли, осознали, что значит жить русскому человеку в действительно антирусском окружении. И что значит для русского человека и православная молитва, и православный храм.
И будто в подтверждение и слов протоиерея отца Даниила, и тяжких скрытых дум бойцов, со стороны фронта глухо докатился раскат артиллерии – сатанисты из оккупированного Очакова «поздравили» православных в пасхальную ночь артиллерийским залпом через Днепр.
Но были и другие неожиданности в истории Русской православной церкви на СВО. Уже после моего возвращения Патриарх открыто предупредил о набирающей популярность среди фронтовиков, если можно так выразиться, опасного для православной церкви родноверия. Если проще – часть участников СВО начинает поклонятся святыням дохристианской Руси эпохи начала IX века. Князь Святослав для них авторитетнее Георгия Победоносца. Правда, жертвенных петухов они не режут и вокруг священного дуба не пляшут. Но уж совсем в доверительных ночных разговорах в блиндажах и в траншеях такие темы обсуждались. Пока вскользь…
САМЫЙ КРАСИВЫЙ ПАТРИОТ КИНБУРНСКОЙ КОСЫ
Сколько областей, входивших ранее в состав Украинской ССР, после завершения СВО вернутся в Россию, можно сейчас только гадать. Но уже сейчас началась война за возврат в Русский мир тех, кому тридцать пять лет внушали, что Россия – враг. А тем, кому сейчас на освобожденных землях всего лишь десять – семнадцать лет от роду? Как они будут жить рядом с нами после завершения войны, с какими чувствами, мыслями, целями?
В штабе батальона выписали листок «Боевого распоряжения» с неожиданным пунктом назначения – средняя школа поселка. Цель командировки – встреча с учащимися школы и частью педагогического коллектива. Почему с частью? Потому что несколько учителей покинули школу и поселок вместе с бегущими подразделениями ВСУ. А вот сама директор и многие учителя остались на малой родине. Со своими детьми, со своей школой. По сути – с Россией.
Красивая улыбчивая женщина с проницательным взглядом, Ирина Михайловна Бачинская самый красивый патриот в Николаевской области. Как директор школы, она в самое сложное время не прекращала систематически обучать детей. Ибо война войной, а дети должны учиться. И в то же время ей нужны и прямая защита, и духовная поддержка. Ведь не все в поселке приняли исторический ход событий. Не мало и тех, кто молча мечтает о возвращении власти чиновников «президента» Зеленского. И не только мечтает. Вот потому мы приехали с оружием в школу.
Машина проехала по малолюдным улицам поселка и спряталась под густыми кронами деревьев – БпЛА никто не отменял. Да что там беспилотники… Знают местные, как жестоко расправлялись каратели ВСУ с населением после отступления Российской армии. На Харьковщине расстреляли учителя рисования за то, что продолжил учить своих детей живописи. А тут директор школы! И хоть живет Ирина Михайловна в родном поселке, где многие соседи родители ее учеников или сами бывшие ученики, а натыкается порой на улицах на полный ненависти взгляд.
И понимаешь, что сегодня в актовом зале школы придется нам, добровольцам, вести бой, не менее важный, чем с танками или катерами ВСУ.
В кабинете гостеприимного директора дымились чашки с ароматным чаем, в вазочке сверкали оберткой конфеты. Разговор о том, как убедить школьников в том, что Россия это и их страна.
А пока мы хохочем над рассказом об одном находчивом воспитаннике, внезапно использовавшем переход его школы под юрисдикцию министерства образования России для спасения от нагоняя…
– Иду по коридору, – рассказывает Ирина Михайловна, – в меня влетает пятиклассник. Я ему: «Стой! Как фамилия?» Всех-то поголовно не упомнишь. А он глазки потупил и скромно: «Достоевский». Я рот открыла. А он так сладенько: «Мне можно идти, а то я на урок литературы опоздаю?» И слинял. Я ошарашенная даже в учительскую заглянула с идиотским вопросом: «Девочки, а в каком классе у нас Достоевский учится?» Увернулся, нахаленок!
– И что, удалось выявить двойника великого классика? – уточняли, смеясь, уже мы.
– Предположительно. – улыбнулась директор. – Ведь мгновенно рассчитал психолог-самоучка. Сказал бы Пушкин или Лермонтов, не поверила бы – сразу за ухо. А Достоевским он меня будто парализовал на минуту. А сейчас пойдемте в актовый зал. Там собрали наших школьников с пятого по одиннадцатый классы. Вас там очень ждут.
Зал был полон будто на концерте заезжей эстрадной звезды. Но «зрители» смотрели без малейшего восторга. Малыши-пятиклассники с искренним детским любопытством. Будущие выпускники поглядывали со скепсисом, а то и с плохо скрываемой ненавистью. Мы же не знаем, кому из них и о чем говорят в семьях, с родственниками из каких городов и сел на западе они перезваниваются и кто из родственников этих школьников сейчас воюет с нами.
Ощущалось, как кожей жар или холод, что их совсем не впечатляют наша полевая форма, казачьи кубанки на головах и автомат на плече. О чем с ними говорить? О том, что Россия их спасла? Не поверят. О жертвенности добровольцев? Их мало это затронет. А что взволнует? А только обсуждение их собственной жизни. Значит, надо говорить не о нас. Не о войне сегодня. А о жизни. Об их будущей жизни…
– Ребята, прибавьте к году вашего рождения восемьдесят лет, – начал я с необычного предложения. – Прибавили? Какой год получился?
– Две тысячи девяностый! Две тысячи восемьдесят пятый! – юные зрители обрадованно и с недоумением выкрикивали грядущие даты. Взрослые так же переглядывались с недоумением: к чему эта арифметика?
– А это вы рассчитали приблизительный год вашей смерти, – объяснил я причину задачи. Зал охватила полная тишина. – Причем каждому я определил очень солидный срок жизни. По восемьдесят лет. Но до столь преклонного возраста суждено дожить не каждому. Чаще жизнь человека Всевышний укорачивает: война, болезни, несчастные случаи, убийства бандитами… Не многие из вас, школьников, сидящих сейчас передо мной, доживут до восьмидесятилетнего юбилея. И вот теперь вопрос – не сколько, а как каждому из вас прожить предначертанный срок?
Слушатели, и юные, и взрослые, такой темы беседы явно не ожидали. Готовились встретить ухмылками речи о грядущей победе Российской Федерации над Зеленским и коллективным Западом, а тут… Да, о неминуемости физической смерти, пусть очень нескорой, но обязательной и неизбежной, многие впервые только и подумали всерьез.
– Эта война закончится, как всегда заканчивались все войны прошлого. Но каким будет мир, какими станут Великороссия и Малороссия после этой войны? В конечном итоге, этот мир придется строить вам, хотя бы в силу вашего возраста. Через десять – пятнадцать лет вы, уже став взрослыми, начнете работу над этим. Вы еще недавно учились по другим учебникам истории. Вспомним, кто на протяжении трехсот лет обещал малороссам-украинцам защиту и поддержку с Запада. Семнадцатый век – от царя Московского обещали Окрайне защиту польского царства паны… Чей в итоге стал Киев и чьи войска не раз покоряли Варшаву? Русские! Шведский король Карл XII пришел на помощь гетману Мазепе. Чем кончилось это для него и тех запорожцев, что пошли за ним? Сами знаете. В конце девятнадцатого века во Львове интеллектуалы венского генерального штаба придумали идею украинства. Где сейчас Австро-Венгрия со своим императором и где сейчас Россия? Империя Габсбургов распалась, а Русь стоит. В двадцатом веке националисты приняли власть гитлеровцев, молились за победу «пана Гитлера-освободителя». Чем это закончилось для них? Сами тоже знаете. Сейчас вашим родителям и старшим братьям «освободители» с Запада, уже англосаксы, пообещали кружевные трусики и безвизовый въезд в страны Евросоюза. Что же вы получили? Бедствия, войну, разгром жизни.
– А для чего тогда добровольцы из России у нас воюют? – наконец решился задать вопрос парнишка, до этого хмуро, а теперь с искренним интересом слушавший мой монолог.
– Чтобы вы могли учиться, овладевать профессией, строить свой дом, свои семьи. Мы победим и вернемся домой, кто живой останется. А это ваша земля, точнее, русская. Была есть и будет. И мы все здесь русские, по крайней мере, нас так называют враги. Вне зависимости откуда ты – из Москвы, Сибири, Владивостока, Херсона или Одессы. И наконец, самое главное. Вы, когда вас приглашали в этот зал для встречи с добровольцами бригады «Дон», ожидали, что мы будем ругать прошлую власть и расхваливать российскую. Какая власть, вы сами осознаете и способны сравнить. Но вспомните другой закон, подтвержденный веками русской истории: после неудач и поражений Россия всегда в итоге побеждала своих врагов. Я уже не об Украине сейчас говорю – о России. 1612 год – поляки пируют в Московском Кремле. Итог – не только изгнаны оттуда, но и сама Польша вместе со своей столицей Варшавой вошла в состав Российской империи, а из трона польских королей императрица Екатерина Великая повелела сделать сиденье для ночного горшка. 1812 год – уже французы сжигают московский Кремль. Итог – донские казаки проскакали по покоренному Парижу. В 1941 году немецкие генералы разглядывают в бинокли Москву и Ленинград. В 1945-м Красная Армия покорила Берлин, а восточная Пруссия и сейчас находится в составе России. Мы всегда поднимались и побеждали. В этом и суть будущего Русского мира. Почаще напоминайте об этом нашим ненавистникам. Думайте об этом, когда будете планировать свою судьбу.
И последнее. Мы с вами разговариваем в школе, отремонтированной за счет бюджета России. Новенькие парты, сияет краска, лак. Русские пришли и отремонтировали школу. А сравнительно недалеко, на Кинбурнской косе, стоит разрушенное артиллерией украинской армии здание школы. Больше вашей, трехэтажное. Детям учиться негде, а восстановить не можем – бьет артиллерия с Очакова. Думайте сами – чья армия что вам принесла?
Аплодисментов не было. Из зала и взрослые, и пятиклашки расходились с задумчивыми лицами. Юркая «буханка» мчалась в расположение батальона. Молчали и мы. Как после выигранного боя. В этот раз на информационном поле.
А после той встречи Ирина Михайловна Бачинская пригласила добровольцев быть почетными гостями на выпускном вечере. Очень просили сами старшеклассники.
НОВООБРАЩЕННЫЙ ТЕЗКА
Перед отправкой на передовую в батальоне случилось церковное событие. Один из добровольцев с позывным «Тезка» принял крещение, так как родители в детстве его не покрестили.
Черноморская волна накатывала на песок, под ее плеск боец и рассказал о своем духовном перерождении. Тридцативосьмилетний казак родом с Алтая отслужил срочную службу на Северном флоте, на авианосце «Адмирал Кузнецов». С военно-морской службы и фронтовой позывной – «Тезка». Когда на борту во время одной вахты служат несколько Константинов, легче тебя вспоминают как одного из известных Костиков. Дома у него остались дочурка, родители, родная сестра.
– Был в жизни удар, – поделился «Тезка» воспоминаниями о прошлой жизни. – Бог забрал у меня лучших друзей, я был потрясен. И тут один мой знакомый священник и объяснил: веры в тебе нет настоящей, оттого и шаток под ударами судьбы. И защиты от Всевышнего над тобою нет. Я думал покреститься еще тогда. А тут война за освобождение Малороссии от западного ига. Сначала мой племянник двадцати пяти лет на фронт ушел. А я что дома сижу, здоровый сильный мужик? И вот я тут, в батальоне. С верой в Бога и с крестом на груди и в бой идти легче!
Прав моряк. И вспомнились к месту пророческие слова корабельного священника крейсера «Дмитрий Донской» в канун Цусимского сражения в мае 1905 года: «Перед лицом возможной смерти всякое сомнение рассеивается и все поголовно обращаются к Богу!»
ПОВЕЛИТЕЛИ БЕСПИЛОТНЫХ ГАРПИЙ ХХI ВЕКА
– Ты представляешь, «Акустик», выдали всего четыре магазина к автомату! – моему возмущению не было предела. – Это всего минут на десять боя!
Офицер с позывным «Акустик», в прошлом выпускник военно-морского училища в Севастополе, лениво потянулся на койке.
– Ты, «Нестор», отстал от времени. В этой войне автоматы-пулеметы – это как во Вторую мировую пулеметные тачанки. Ты бы еще на мушкеты и пищали перешел. Сейчас хозяева поля боя мы – операторы беспилотников. Мы и разведчики, и штурмовики-бомбардировщики. Ты свою «ксюху» (АКС) даже поднять не успеешь… И до беспилотника пулей не достанешь. Так что нет смысла возмущаться.
«Акустик» – казак кубанского войска и офицер Черноморского флота в целом был прав. Но кто бы мог подумать, что летающие игрушки – модели радиоуправляемых самолетиков, которыми развлекали гуляющих в парках культуры и отдыха во времена Советского Союза, станут грозным оружием на СВО? Кто-то когда-то додумался к радиоуправляемому самолетику прикрепить видеокамеру с передачей сигнала на экран – получился беспилотник-разведчик, передающий информацию в режиме онлайн. Затем управляемый в воздухе летательный аппарат изготовили более мощным, способным нести в воздухе авиабомбу. Получился беспилотный бомбардировщик, а если аппарат не жалко, можно направить его на врага, точно так же, как советские летчики направляли свои пылающие машины на гитлеровцев. Но легендарные герои воздушных таранов наземных целей Юкин, Маслов, Гастелло жертвовали своими жизнями. А операторы БпЛА, нажимающие кнопки за десятки километров от поражаемых целей, не рискуют ничем.
Шестидесятидевятилетний доброволец с учебным позывным «Лектор» в строй становился, но носил какую-то полувоенную форму, скорее охотничий костюм, и сомневаюсь в том, чтобы он получал боевое оружие. Во всяком случае, его никто не видел в расположении батальона не то что с автоматом, даже с пистолетом.
Зато «Лектор» показал на экране монитора своего БпЛА-смертника работу своей смертельной «гарпии». На экране было видно, как бойцы ВСУ пытаются уберечься от управляемого им беспилотника-смертника. Они выбегают из траншеи, скрываются в полуразрушенном здании. Судя по распахнутым воротам, это то ли бывший коровник, то ли конюшня. Но беспилотник легко пикирует почти к земле, на высоту человеческого роста. И как мультяшный, но злющий Карлсон догоняет жертв. Последнее, что можно было увидеть на экране крупным планом, перекошенные от предсмертного ужаса лица солдат врага. Потом экран погас. Взрыв уничтожил не только их, но и передающую изображение видеокамеру.
В казарме возникла гнетущая тишина. Каждый боец на секунду представил себя на месте уничтоженных врагов. Когда нет надежды на привычные способы защиты и вооружения, а чувствуешь себя беспомощным и обреченным, как жертва инопланетного жестокого разума. Уже позже, на позициях Кинбурнской косы, самому довелось видеть и слышать в воздухе БпЛА ВСУ. Действительно, что-то инопланетное, неземное и ужасающее охватывало, когда в мареве вечернего неба покачивалась полупрозрачная «этажерка» с красными и синими огнями, подмигивающими цветовыми сигналами. Почти НЛО, только опознанное и лютое.
– Вот, – «Лектор» снисходительно похлопал меня по плечу с автоматом. – А вы все со своими арбалетами бегаете. Ударный БпЛА, грамотно управляемый оператором, может догнать и влететь в открытое окно автомобиля, может подняться по лестнице жилого небоскреба к нужной квартире. Может сбить на взлете-посадке любой авиалайнер или стратегический бомбардировщик с ядерным оружием на борту. Морские беспилотники, управляемые с берега, могут заменить многие привычные системы охраны водного района, береговой обороны. Могут служить воздушно-морскими минными заградителями, выставляя минные заграждения. Могут быть торпедоносцами-камикадзе, нанося удары по надводным кораблям чужого флота. Могут быть подводными и одновременно взлетающими лодками без экипажей, таранящими подводную часть корабля противника. Про борьбу с танками, пехотой и артиллерией противника и говорить не приходится. Еще в две тысячи четырнадцатом году БпЛА-разведчики были почти диковинкой, сейчас это практически отдельный род войск.
– Но можно же и сбивать БпЛА! – горячится боец «Бек». – Хотя бы из ручного пулемета!
– Можно, – снисходительно сказал «Лектор». – Сбивают. Но если БпЛА начнут делать на конвейере как патроны, то устанешь сбивать. Расстреляешь один, прилетят еще десять. Тут лучшее оружие радиоэлектронная защита типа «Панцирь». Когда она парализует хоть рой БпЛА. Но если стратегические объекты она прикрывает, то большую часть прифронтовых городов – сомневаюсь. А для фронтовых частей лучше всего антидроновое ружье. Но и их надо начать производить массово, как пулеметы. Чтобы хоть одно на отделение, артиллерийский расчет, экипаж танка было. Включать его в стандартный набор вооружений.
Антидроновое ружье дал подержать в Новочеркасске доброволец с позывным «Боцман». Моряк с медалью «За отвагу» быстро понял, что за БпЛА будущее войны, что «Ура! В атаку!» – это уже только в кино бывает. И превратился из моряка в аса беспилотной авиации.
А ружье внешне похоже на оружие из фантастических блокбастеров про космические войны.
Вот такая получается история… Началось все с радиоуправляемой игрушки. А заканчивается, судя по опыту использования беспилотников на фронте СВО, коренным преобразованием доктрины использования сил флота, боевой авиации и сухопутных войск.
ФРОНТОВЫЕ ПОВАРА ТАВЕРНЫ
В расположении осталось очень мало бойцов, и комбат приказал в караулы отправить всех. Всех, кто имел оружие: ремонтников, медиков, военкоров, поваров…
Самое тяжкое время ночного караула, на флоте его называют «собачьей вахтой», с полуночи до четырех утра, когда сильнее всего хочется спать и сыреет ночной прибрежный воздух.
Сосед-часовой поежился в бушлате, старательно протер глаза, прогоняя сонливость.
– Потерпи, – пытаюсь я утешить бойца. Светящиеся стрелки наручных часов показывали время 3.30. утра. В уже чуть светлеющем небе покачивался над нами беспилотник, тревожа дрему. – Через полчаса смена. Тогда ляжем, чуток поспим.
– А мне без разницы, – зевнув, ответил боец. – Все равно не спать. Мне, как сменюсь, надо начать завтрак готовить к семи утра.
И грозный повар подтянул ремень автомата и поправил на голове каску.
Добровольцев-казаков бригады «Дон» всегда кормили вкусно. И довольно обильно. Волонтерские организации казачьего края исправно поставляли аппетитные подарки: сало копченое и соленое, всевозможные закрутки, соленья и варенья, квашеная капустка, лучок, маринованная морковка и чеснок. Заправленная горячими домашними колбасками каша… Эх! Повара в батальоне были на зависть всем. И кто сказал, что среди фронтовых поваров нет выдающихся личностей?
«БОРОДА» ИЗ ШКОЛЫ
Позывной у него прямо-таки ветеранский – «Борода». Примерно такую же поросль на лице носил и академик Курчатов. А нашему «Бороде» на момент его службы едва исполнился двадцать один год.
Биография его коротка и необычна. Единственный сын у родителей, окончил среднюю школу в Кузбассе и, не найдя себя в профессиональном плане, отправился служить срочную службу. Отмаршировал год в строю гвардейских мотострелков. Уволился в запас и только начал думать, чем в жизни заняться дальше, а тут и СВО.
На фронт единственного потомка рода отец и мать отпустили очень неохотно. Но ушел добровольцем в казачью бригаду «Дон». Год отвоевал на Кинбурнской косе исправно, но заболел пневмонией и оказался при кухне. И тут «Борода» открыл в себе кулинарный талант. Научился готовить самые сложные по рецепту блюда, по качеству не уступающие шедеврам шеф-поваров самых элитных ресторанов столиц.
Кем будет после войны, «Борода» еще не решил. Но кто знает, может быть, где-нибудь на Дерибасовской в русской Одессе в году эдак 2026-м он станет шеф-поваром самого модного ресторана «Доброволец»?
«АБАКАН» ИЗ АБАКАНА
Если «Бороду» двадцати одного года от роду можно считать самым юным добровольцем бригады «Дон», то возрастному добровольцу казачьей бригады на момент подписания контракта стукнуло шестьдесят семь лет. Если добровольцу с позывным «Лектор» было шестьдесят девять, но он был асом в управлении БпЛА, фактически не носил военную форму и оружие, то «Абакан» оказался вполне справным воином тылового обеспечения.
Дед, как по-доброму называли его между собой казаки за глаза, прибыл в пункт формирования добровольцев. И потребовал зачислить его в часть. Ему, конечно, отказали. Тогда неугомонный ветеран труда добился приема у Верховного атамана Николая Дьяконова и пригрозил ему, что, если его не зачислят в добровольцы, он соберет личный партизанский отряд, перейдет линию фронта и начнет громить тылы ВСУ. Николай Леонидович, человек добрый по натуре, пожалел будущего «Ковпака» и приказал зачислить деда. в тыловую команду. На Кинбурнской косе тот исправно нес службу на кухне.
АМАЗОНКИ БРИГАДЫ «ДОН»
В строю суровых бородатых лиц добровольцев бригады «Дон», что бьется сейчас под Луганском и на позициях Кинбурнской косы, нет-нет да и мелькнет нежное женское лицо. Женщины-добровольцы едут в казачью бригаду полевыми санитарными инструкторами, снайперами со всей России. Есть среди них и наши землячки, уехавшие на войну из Санкт-Петербурга. И отчаянные девчонки, и умудренные многолетним опытом войны женщины – амазонки ХХI века, русские воительницы СВО.
САНИНСТРУКТОР «БЯКА»
Юркая девчонка с косичками в батальоне «Енисей» выбрала себе очень самокритичный позывной – «Бяка». С 2014 года юная особа в Петербурге настойчиво осаждала военкомат и лидеров петербургского отделения Союза добровольцев Донбасса, атаманов казачьих войск с единственным требованием – принять ее добровольцем для защиты Новороссии. Ей отказывали. Предлагали служить волонтером, собирать для фронтовиков гуманитарную помощь. Но заниматься только отправкой бойцам на передовую продуктов и одежды… Нет, ей было мало такой деятельности. Натура требовала большего. И она опять настаивала на своем, названивая по сотовым телефонам командиров, атаманов, начальников сборных пунктов добровольцев…
Окончила курсы стрелков-санитаров. С началом СВО – настойчивости в конце концов уступили и зачислили в батальон. Военно-полевая жизнь оказалась совсем не такой, как в кино. Нет, сугубо мужской коллектив оказался вовсе не хамским, никаких оскорбительных приставаний. Даже облагораживался армейский лексикон бойцов, когда «Бяка» была рядом. Но в подразделении было всего две женщины, а тут общая казарма, общая душевая. По нужде бегать приходилось далеко, а минометные мины не разбирали пол цели. И к великому сожалению «Бяки», на передовую ее все же эти «мужские шовинисты в папахах» не пустили. Оставили при батальонном лазарете и складе медикаментов. Хотя и под минометными обстрелами приходилось бывать. И БпЛА противника не раз прижимали к земле…
Доброволец «Бяка» совсем не Шурочка Азарова – героиня фильма «Гусарская баллада». И не реинкарнация девицы-гусара — ветерана Отечественной войны 1812 года Надежды Дуровой. Она мечтает о простом женском счастье: семье, детях, доме. О муже воине и труженике. В либерально-тыловом Петербурге таких мужчин еще надо поискать. А тут на фронте их целые роты и батальоны. И крепко убеждение, что все, что задумано, исполнится в срок. А главное, неизбежная победа России.
У мамы «Бяка» единственная дочь. Когда уезжала из дома на вокзал, успокаивала маму, что едет работать медсестрой в тыловой госпиталь. Впрочем, вскоре мама раскусила обман и смирилась с судьбой. Ранее человек, равнодушный к церковным службам, мать добровольца «Бяки» зачастила в храм. Молясь и отдавая во власть Божью судьбу ее родной «Бяки» – добровольца бригады «Дон» с косичками.
ТОЧНЫЙ ВЫВОД «ВЕСПЫ»
Снайпер из Петербурга с позывным «Веспа» приехала в добровольческую бригаду «Дон» вместе с мужем – тоже снайпером высшей квалификации.
Сама воюет с 2014 года, боевой опыт у этой миниатюрной и симпатичной женщины с холодным прищуром глаз многолетний. Где воевала? Легче назвать участок фронта, где она не отличилась. Не деньги и не ура-патриотизм заставляют ее отправляться на фронт после коротких передышек в тылу.
Тыловая романтика выветривается у людей на фронте за короткий срок. От недели до месяца в зависимости от аналитических способностей и обстановки, в которой человек очутился. И тогда человек либо уезжает домой, либо становится бойцом. Деньги? «Веспа» хохочет. Летом четырнадцатого года рядовой доброволец в Новороссии получал пятнадцать рублей в месяц. Как говорится, только на носки и сигареты. Ни о каких выплатах за ранение и пособия семье погибшего воина и речи тогда не шло. Но добровольцы ехали и ехали и дрались отчаянно. Но был дух «Русской весны», была мечта национального возрождения Русского мира. И о деньгах не думали. Сейчас государство достойно оценивает добровольцев. И опять обывательский мир ехидничает, мол, доброволец – это человек, в котором алчность победила страх. Что, кто-то готов получить миллионы, но с обязательным условием, что его похороны уже завтра? А доброволец просыпается утром на позициях и не знает, доживет ли до вечера. Либо мина прилетит, либо снайпер выцелит…
– Я на войне без малого десять лет, – рассказывает «Веспа». – В прицел могу определить, кто там на мушке – перепуганный мобилизованный селянин, обнаглевший ли от безнаказанности заграничный убийца-наемник или очумелый нацист, еще вчера вешавший учителей, что продолжали преподавать в школе живопись, когда в город вошли части Российской армии. Таких за километр в прицеле выдают походка, жестикуляция, снаряжение. Вот тогда я без жалости нажимаю на спусковой крючок.
4 апреля 2023 года на боевых позициях «Скалы» состоялась необычная фронтовая свадьба. Снайпер «Веспа» и ее гражданский муж бракосочетались «военным браком». Свидетельство о браке снайперов подписал, в соответствии с требованиями Гражданского кодекса РФ, командир части. Позже, в родном Питере, молодожены обменяют его на стандартное свидетельство о браке. Их союз скреплен войной, общими трудностями и опасностями, и уже ничто не сможет его разрушить. На их военно-полевой свадьбе гуляла вся рота. На столе была армейская тушенка и хлеб из полевой пекарни. И ни капли спиртного – на фронте суров сухой закон. Но это был лучший свадебный стол!
«Веспа» хочет увидеть конец войны. А потом она вернется в родной Питер, чтобы снова готовить тех, кто будет готов защитить Россию от врагов.
«КУМ» – ЗАМПОЛИТ БРИГАДЫ «ДОН»
Этот семейный, добрый позывной избрал себе замполит (заместитель по личному составу) казачьей добровольческой бригады «Дон». Он военно-политической академии не оканчивал, как не оканчивали их красные комиссары Гражданской войны. Их университетами были тюрьмы, каторги и ссылки по политическим статьям в царской России. «Кум» – ветеран русского движения в Малороссии, ветеран «Русской весны» 2014 года, ему тоже пришлось хлебнуть баланды в тюремной камере «украинской демократии».
Крах режима президента Януковича будущий замполит бригады «Дон» летом 2014 года встретил в качестве депутата городского совета Бахчисарая и члена Общественного совета при главе Крымской республики. А украинских неонацистов и крымско-татарских националистов он злил как атаман отделения Союза казаков России в Крыму. Летом 2014 года он выехал на территорию Запорожской области – официально к родственникам. Фактически как инструктор русского патриотического движения по организации референдума о вхождении в состав России.
Но киевские спецслужбы не дремали, и ночью при пересечении пограничного контрольно-пропускного пункта он был задержан. Без предъявления каких-либо обвинений доставлен в камеру тюрьмы Запорожья.
– Поместили меня в камеру к рецидивистам, – вспоминает «Кум». – Видимо, надеялись, что они меня изувечат. Ничего подобного. Я у них был принят как «политический». Да еще депутат. Тогда это было в диковинку и бывалым уголовникам, и тюремным охранникам. Как себя со мной вести, сами не знали. Решили – по-доброму. Старший камеры даже посоветовал: в карты играть ни с кем не садись и проблем не будет. Угостили и приветили. Мне же никаких передач, ничего. Ни родные, ни казаки в первое время не знали, где я. В камере даже телевизор работал, и уголовники начали меня расспрашивать о политической ситуации на воле. А в кабинете следователь начал шить дело о государственном преступлении перед Украиной, объявляя сторонником разрушения ее территориальной целостности. Референдум в Крыму уже состоялся. Угрожал, если я не сознаюсь, этапировать меня в тюрьму Киева. Вот это была серьезная угроза – если бы меня туда перевезли, живым не выпустили бы. Это и старший камеры признал, и организовали передачу записки на волю.
Я упирался и все отрицал, а следователь, что называется, завис… Из Киева ему никаких указаний не поступало, там было не до него с задержанным депутатом из Бахчисарая. Жена и казаки подключили адвоката. Словом, в местном отделении СБУ растерялись и обменяли меня, на трех старших офицеров СБУ, задержанных под Донецком. И оставили на территории Запорожской области. Но как попасть обратно в Крым? Я находился на полулегальном положении, постоянно меняя место пребывания. Вот тогда я по-настоящему понял, что переживали и чувствовали подпольщики двадцатого века. Вероятно, от киевского СБУ местным пришел нагоняй, и меня стали искать, чтобы вернуть обратно в тюрьму.
Казачье подполье, если так можно сказать, продумывало разные варианты. Обсуждали даже маршрут моего перехода вброд через Сиваш. Прямо как в фильме «Служили два товарища» красноармейцы шли. Но проехали по-другому. Мне сделали липовый паспорт, вклеили мое фото в документ человека, очень на меня похожего, и поехали в такой день, когда «по паспорту» у меня был якобы день рождения. Мол, я такой пьяный, что на ногах от счастья не стою. Вот на КПП товарищи принесли мой паспорт, а от имени «именинника» вручили служивым два литра домашнего коньяка. Пропустили. Но это еще не земля Крыма, не Россия.
Довезли меня ребята на машине до одной железнодорожной станции. Она была тем уникальна, что одна часть станционного поселка уже стала российской, а другая была еще украинской. Рельсы – граница. А охраны ее как таковой нет. Пути перешел – и ты в России. И я перешел.
После нескольких месяцев скитаний каждый шаг выверяю. Думаю, я уже в России или еще нет? Зашел в ближайший магазинчик. Вижу, расплачиваются русскими рублями. Но еще не верил. Вижу здание почты. Подошел и читаю: крупно «Почта России». Тут камень с плеч рухнул. Бросился к телефону… К вечеру был уже дома.
«Куму» не надо ждать ценных указаний сверху, предписывающих, как разъяснять сослуживцам, молодым казакам из пополнения, с кем им придется воевать. Он превосходно знает, кто такие украинские неонацисты. И что собой представляет гестапо ХХI века – СБУ.
А еще «Кум» очень веселый и жизнелюбивый человек. Можно сказать, десять лет он не живет мирной жизнью, не раз рисковал ею, повидал многое. Он стрелял. В него стреляли. Но он не замкнулся в себе, не озлобился. Отец пятерых детей – его дома ждут три сына и две дочки.
«Куму» есть кого защищать и за что сражаться. В сентябре 2023 года его избрали депутатом областного Законодательного собрания Запорожской области. И теперь он снова представляется по фамилии и имени отчеству. Но казаки – добровольцы бригады «Дон» все равно до конца его жизни, увидев депутата-замполита, будут обращаться к нему, как казаки из произведений Гоголя: «Да это же “Кум”!»
ЗАМПОЛИТ «ИВАНЫЧ»
Должность эта сразу напоминает времена СССР, когда была Советская армия. И вот одним из заместителей по воспитательной работе с личным составом добровольческой бригады стал не просто донской казак с безукоризненной казачьей фамильной историей, но и атаман донских казаков Таганрога. А еще правнук участника знаменитого в истории Гражданской войны на донской земле «носовского восстания» казаков, случившегося в марте – апреле 1919 года. Если казаки Вешенского округа поднялись против советской власти и начали бой против частей РККА (восстание это описано в романе Михаила Шолохова «Тихий Дон»), то донцы Азовского моря весной 19-го секли клинками добровольцев белой армии генерала Деникина. Возмущение казаков вызвали реквизиции со стороны хозяйственных служб вооруженных сил Юга России (так официально называлась армия генерала А. И. Деникина) и бесчинства со стороны администрации белого войскового атамана донского войска генерала Африкана Богаевского. Оказывается, что далеко не все донцы в 1919 году безоговорочно поддержали белых. Выступление казаков было подавлено не за один день, белым казакам против смутьянов-одностаничников пришлось применить даже артиллерию. В итоге уцелевшие повстанцы прорвались на соединение с частями Красной Армии. Выбор прадеда, ставшего красным донским казаком, спас его семью и от коллективизации, и от репрессий конца тридцатых годов. Хотя несколько его родственников ушли в эмиграцию с белыми казаками в 1920 году. Дед замполита «Иваныча» сражался в донской казачьей коннице РККА в годы Великой Отечественной войны. А внук тоже ушел на войну с неонацистами.
Фото прадеда и деда, участников Первой и Второй мировых войн, замполит «Иваныч» взял с собой на фронт.
По вечерам, после ужина, он собирал вокруг себя добровольческую молодежь и бойцов-не казаков и рассказывал им историю донского казачества, которую донесли до него его предки.
«БЛОГЕР» ИЗ КУРГАНА
Веселый, улыбчивый и крепкий бочонок боец с позывным «Блогер» широко известен как мастер коротких видеороликов. Снятые им фронтовые сюжеты разлетались по интернет-ресурсам мгновенно, собирая миллионы просмотров.
Срочную службу в армии «Блогер» не служил, вообще до войны был совершенно мирным человеком. Всё как у всех: дом, семья, дети, работа… С началом СВО стал помогать фронту как волонтер: собирал и отвозил за ленточку продукты, снаряжение. А потом начал снимать на видеокамеру происходящие на фронте события, монтировать их и выкладывать в интернет. Получались эффективные видеолистовки с фронта. А потом попал к минометчикам. Так и стал служить и воевать и заряжающим, и заместителем комбата по политической части. Все же журналист и блогер более в курсе политических событий, чем рядовой боец. Получил боевое крещение в составе батальона «Енисей». «Сделали тебя мужчиной!» – смеется комбат с позывным «Бай».
«Ты, «Блогер», прям как герой романа «Живые и мертвые» – старший политрук Синцов, – подтрунивали литературно-образованные офицеры. – Тот тоже попал на фронт как газетчик, а стал боевым политработником. Вернешься домой – пиши роман “Мертвые и живые”».
«Блогер»-замполит отмахивается.
«Зачем мне роман? У героя романа Симонова при себе смартфона с видеокамерой не было».
Трудно сказать, сочинит ли наш «Блогер»-замполит литературный шедевр, но документальный фильм создать замполиту минометчиков батальона «Енисей» вполне по силам.
СРАЖАЮСЬ ВМЕСТО СВОЕГО СЫНА
Его позывной совершенно мирный – «Профессор». Уроженец Гатчины. Он действительно в довоенной, советской жизни окончил с золотой медалью Ленинградскую артиллерийскую академию, что у Финляндского вокзала, и до самого выхода в отставку в чине полковника руководил кафедрой тактики в высшем артиллерийском училище.
Его единственный сын рос и старался мужать так, чтобы отец им гордился. Окончил кадетский корпус, потом артиллерийское училище. Служил в артиллерии бригады морской пехоты Северного флота. Когда началось сокращение в армии, был переведен в запас. Когда началась СВО, сына полковника по мобилизации призвали в армию. Был назначен командиром батареи самоходных тяжелых минометов системы «Тюльпан», калибром 240 мм. Мощнейшая система. Считался перспективным офицером, был уважаем подчиненными.
5 ноября 2022 года в артиллерийской дуэли с батареями ВСУ его сын был убит. Первый снаряд ударил в корпус боевой машины из его батареи. Комбат бросился на выручку своим бойцам, когда перед ним взметнулась земля второго разрыва. Капитан был награжден орденом Мужества посмертно.
– Мне в военкомате выдали удостоверение сына как участника боевых действий и передали его орден, – вспоминает отец-офицер. – Но как я могу ходить, жить, получать какие-то льготы вместо него. – Сам офицер высочайшей квалификации, он в это время отсиживаться на пенсии на даче не смог. И уехал добровольцем! Чтобы сам заслужить удостоверение и орден. – Естественно, сразу меня принимать не хотели – возраст причина серьезная. Но, принимая во внимание мои звание, опыт и знания в артиллерии, все же оставили. Я не мстить приехал! Это слишком мелко. Можно сказать, я прожил уже большую часть жизни. Для меня важно сейчас самому, своими глазами увидеть победу русских над нацистами. И сказать: «Сын, я дождался победы! Ты всегда мечтал, чтобы я тобой гордился. А я хочу, чтобы ты в этот день гордился своим отцом. Гордился бы и радовался великой победе России. Ибо смерти нет, сын».
[1] Боевой армейский резерв, цифра в названии порядковый номер создания подразделения.
[2] Брестская уния 1591 года — это соглашение о присоединении Киевской митрополии к Римско-католической церкви, утвержденное на соборе в Бресте в 1596 году.
Александр СМИРНОВ